Офелия кивнула. По правде говоря, она была слишком озабочена собственными проблемами, чтобы интересоваться чужими. И, однако, невольно пожалела Кунигунду, глядя, как та тяжело взбирается по лестнице отеля под перезвон своих золоченых подвесок.
– Извините, я ищу госпожу Беренильду, – сказала девушка, вновь повернувшись к гостиничной стойке.
– Очень кстати, мадемуазель! – воскликнул портье. – Госпожа Беренильда только что спрашивала о вас. Она сейчас прогуливается с вашей сестрой, но обещала скоро вернуться и просила вас подождать ее здесь.
Офелия присела на один из довольно неудобных диванчиков тут же, в холле. Она гадала, с чего бы Беренильде так срочно понадобилось с ней переговорить. Увидев забытую кем-то газету, девушка начала ее просматривать. Это было всего лишь местное издание, далеко не такое престижное, как «Nibelungen», но Офелия надеялась хоть таким способом унять свое нетерпеливое беспокойство.
Однако миг спустя она изумленно раскрыла глаза, увидев между двумя светскими сплетнями фотографию Торна. Броский заголовок гласил:
Офелия пришла в полное недоумение. Почему Торн запретил ей рассказывать обо всем, связанном с Книгой, если он сам хвастается этим перед газетчиками? Какое счастье, что статейка не попалась на глаза никому из родных, иначе ее засыпали бы назойливыми вопросами…
И тут девушка вдруг увидела пышное пурпурное платье своей матери, которая вела оживленный разговор с Докладчицей Анимы. Офелия поспешно заслонилась газетой, повернув ее так, чтобы скрыть от них фотографию Торна.
– Вам следовало бы подчеркнуть этот возмутительный факт – отсутствие человека, который намерен стать моим зятем! – восклицала мать. – Через пять дней он собирается жениться на моей дочери, а сам исчез, свалив на нас все приготовления к свадьбе! Я просто не понимаю, куда мы попали!
– Успокойся, милая Софи, госпожа Беренильда объяснила нам, что это от него не зависит. У молодого человека важная работа, и я не вижу причин осуждать его за усердие.
