Ну и что? — поспешно прервала его Сели, потому что эти греховные мужские речи были ей приятны, а она не должна была позволять себе подобной слабости. — Служить Господу — мое признание! Пойми это и не приходи сюда больше. Я не хочу с тобой встречаться!
Едва сдерживая рыдания, она бегом бросилась к дому.
Тьягу растерянно смотрел ей вслед, но его отчаянные, вырвавшийся из самого сердца слова все же настигли ее у двери:
— Сели, возвращайся! Я буду ждать тебя! Ты нужна мне, Сели!
Весь вечер она истово молилась у себя в комнате, пока не пришла к решению, что ей завтра же надо уехать обратно в монастырь.
Готовясь к свиданию с Жулией, Раул так волновался и суетился, что своими хлопотами сумел испортить настроение Шику, и, в конце концов, тот попросту взорвался:
— Что тебе еще от меня нужно? Какую надеть рубашку, брюки и галстук, мы с тобой уже обсудили. Куда повести эту змею и чем ее угощать — тоже. Возможно, теперь я должен написать тебе подробное меню? Так знай: в еде для нее противопоказаний нет. А вот предлагать ей вино остерегись. От капли алкоголя она становится невменяемой и буйной. Крушит все, что подвернется под руку. Если не хочешь стать героем скандальной хроники.
— Я это уже слышал, — поморщился Раул, — и принял к сведению.
— Так какого же дьявола ты ко мне опять пристаешь?
— Я только хотел взять твой одеколон. Мне почему-то кажется, что этот запах Жулии понравится больше.
— Ах, тебе кажется?! Так бери его и уматывай отсюда! — окончательно вышел из себя Шику и гневно запустил флаконом в противоположную стену.
— Совсем спятил? В испуге отпрянул Раул, боясь пораниться осколком разлетевшегося вдребезги флакона. — Ладно, я пошел, а ты сиди тут, наслаждайся благоуханием.
Шику распахнул настежь окна, однако это мало помогло; в комнате все равно пахло, как на парфюмерной фабрике. Аромат был столь насыщенным, что вскоре Шику почувствовал головокружение и подташнивание.
Проклиная себя, но еще пуще — Жулию Монтана, он запер входную дверь и отправился в бар к Тиао, где позволил себе изрядно накачаться спиртным.
Этот бар Шику частенько посещал вместе с Вагнером. В тот вечер Вагнер тоже заехал туда и, обнаружив там сильно захмелевшего коллегу, счел необходимым сопроводить его домой.
Шику не стал перечить шефу: послушно уселся в его машину и только всю дорогу твердил одно и то же:
— Нет, я не смогу ужиться с пьющей женщиной! Пьющая женщина омерзительна!
Вагнер слушал это, слушал и вдруг спросил:
— А разве Лусия Элена этим злоупотребляла?
— Чем? — не понял Шику.
— Пьянством. Ты вроде никогда не говорил, что вы разошлись на этой почве.
— А при чем тут Лусия Элена? — тупо уставился на него Шику.
— Да так, ни при чем. Забудь! — махнул рукой Вагнер.
Мы уже приехали. Вон твой дом. Иди, ложись спать и завтра не опаздывай на работу!
Шику так и поступил. Завалился спать, не обращая внимания на стойкий парфюмерный запах, который еще не до конца выветрился, хотя окна все это время и были открыты.
Ближе к полуночи вернулся домой Раул. Впечатления от свидания буквально распирали его, и он попробовал растолкать Шику, но не смог: тот спал как убитый.
Ну и черт с тобой, дрыхни! — проворчал недовольно Раул. — Мне тоже будет полезно хоть немного отдохнуть от твоей персоны. А то Жулия чуть ли не весь вечер только о тебе я говорила, пока мне это не надоело, и я ее не остановил. Но зато потом… Как мы целовались у ее дома!.. Ты болван, Шику! Это ж надо — узреть змею в такой милой и трепетной, в такой бесконечно притягательной женщине!..
Наутро Шику проснулся от сильной головной боли и был мрачнее тучи. Раул попытался заговорить с ним о Жулии, по Шику сразу же пресек эту попытку:
— Помолчи, пожалуйста. Все, что ты можешь сказать, и так написано на твоей идиотски счастливой физиономии. А обсуждать с тобой отдельные интимные подробности я вовсе не намерен.
— Я и не собирался этого делать, — обиженно буркнул Раул. — А ты, похоже, встал не с той ноги.
— Возможно, — примирительно произнес Шику. — Будь добр, скажи Вагнеру, что я приеду в редакцию не раньше полудня. У меня есть важное дело в городе.
Утро в доме Отавиу начиналось нервозно. Здесь вдруг обнаружилось сразу несколько проблем, требующих незамедлительного и в то же время хорошо продуманного, взвешенного решения. Цена ошибки была очень велика, так как речь шла ни много, ни мало — о человеческих судьбах.
Прежде всего, это касалось дальнейшей судьбы и всей будущей жизни Сели. Накануне вечером она сообщила Жулии, что не может больше оставаться в семье и хочет как можно скорее вернуться в монастырь. Чем была вызвана такая поспешность, Сели не объясняла, и Жулия, проговорив с ней полночи, так и не выведала истинную причину непонятного поведения сестры.
— Жулия, не сердись и не считай меня эгоисткой, пожалуйста! — умоляла ее Сели. — Я счастлива, что у меня есть ты, Бетти и папа. Но клянусь, именно ради здоровья папы я и должна уехать отсюда! Мне нужно много молиться.
