Спать вампирам без надобности, но отдых, эдакая перезарядка, им необходим. В частности, регулярное питание.
– А ел ты когда последний раз? – тоном заботливой тетушки осведомилась я. Коулман поднял на меня неверящий взгляд.
– Ты сейчас должна трястись в ужасе, и стучать зубами. Не сомневаюсь, за стеной так сейчас и делают. А тебя мое меню беспокоит?
Я пожала плечами, совершенно не готовая к тому, что вампир вдруг молниеносным движением перемахнёт через стол, даже не пошевелив кипу бумаг, и вздёрнет меня над полом.
– Кто ты? – выдохнул он мне в лицо, с силой сжимая за шею. Я захрипела и брыкнула ногами, давая понять, что в таком положении сотрудничать отказываюсь. Коулман чуть повернулся и усадил меня обратно на стол, так что наши головы наконец-то оказались на одном уровне.
Его хватка на горле чуть ослабла, и я с упоением хлебнула сухого офисного воздуха.
– Бывшая оборотница Кахайя Эукари. Переведена в резерв, потом в глушь, по состоянию здоровья. А ты что, думаешь я по ночам, втихаря, кладбища перекапываю? И притворяюсь инвалидом, потому что это весело, а на самом деле я неучтённый примарх, и жажду захватить власть над миром? – прорычала я ему в лицо.
Коулман, бесстрашный идиот, практически не впечатлился.
Наоборот, придвинулся ближе, втянул воздух у моей помятой шеи и – клянусь – лизнул меня за ухом.
Я вздрогнула. В такой позиции я еще не оказывалась, и не представляла, что сейчас делать.
Пнуть и обругать?
Так мне нравится, что он сейчас делает. Еще перестанет, чего доброго.
Когда знакомые женщины-полицейские жаловались на домогательства со стороны начальства, я первым делом уточняла, как то начальство выглядит, и женато ли оно.
Если страшный сморчок или женат, то наподдать так, чтобы летел далеко и долго.
А если как Коулман…так почему бы и не попользоваться, пока дают?
– Ты меня правда, что ли, не боишься? – пробормотал вампир, отпуская мою шею. Его рука скользнула ниже, погладила и сжала небольшие, аккуратные полушария. По очереди.
Никогда не была я фанаткой ласк груди – ну, мусолят что-то, гладят, и что? Лучше пусть переходят к делу. Но в исполнении Коулмана это оказалось довольно приятно. Даже очень приятно. Я выгнулась, подставляя соски под его чуткие, грубоватые пальцы.
– А почему, собственно, я должна тебя бояться? Ты не угрожаешь моей семье, и не пытаешься меня убить. Не пытаешься ведь? – уточнила я, потому что нежные, ласковые потягивания за коричневато-розовые навершия готовились превратиться в натуральную пытку. Мое тело жаждало продолжения, но Коулман не торопился.
– Почему в твоём присутствии я постоянно теряю голову и контроль? – хрипло спросил он, наклоняясь ниже и обдавая прохладным дыханием съежившуюся вершинку. – На тебе какой-то артефакт, или ты мне что-то подмешала в виски? Какое-нибудь… приворотное?
Вампир нежно, бережно прикусил розовый камешек соска, и меня выгнуло дугой от острого, на грани боли, удовольствия.
Так меня еще не допрашивали.
Деликатный стук в дверь, почти неслышный за нашим синхронным тяжелым дыханием, прозвучал, как выстрел.
Я вздрогнула, инстинктивно пытаясь отстраниться и сбежать, но вампир не пустил. Наоборот, сильнее вжался в мое межножье, продолжая завораживающую игру языком со ставшими неимоверно чувствительными сосками.
Стук повторился, в этот раз громче и настойчивее.
– Мистер Коулман, документация! – раздался заискивающий голос Пурнама, приглушённый толстым слоем дерева.
– Да твою ж. – Коулман уткнулся лицом между моих грудей и пару раз судорожно вздохнул. – Иду!
После начальственного рявка копошение за дверью стихло, а я чуть пришла в себя.
Что я творю?
На рабочем месте, где любой может зайти и застать нас…
О чем я вообще думаю? Я знаю этого наглого вампирюгу меньше недели, даже если считать обжимашки в склепе. И позволяю ему такое?
Если бы он был из Белого Крыла, я бы подумала, что он на меня воздействует.
Я скосила глаза на Коулмана. Он тяжело дышал, втягивая теплоту с поверхности моей кожи, и обдавая взамен прохладой.
Вроде бы он тоже увлёкся.
Может, на нас обоих влияют?
Я обвела подозрительным взглядом кабинет.
Честно сказать, понятия не имею, как может выглядеть соответствующий артефакт.
Зато знаю, кто может определить, есть ли на мне что-то постороннее.
Самым логичным было бы обратиться к нашему штатному артефактору, но, признаться, постеснялась. На что это будет похоже, если я приду и попрошу проверить меня на постороннее воздействие, потому что я «хочу нашего босса до безумия». Сеймур пошлёт меня провериться на гормоны, и будет прав.
Точно! Мои гормоны. И перепады настроения.
Вампира, беднягу, наверное краем зацепило. Они же чувствительные к эмоциям. Вот и потянуло на сладенькое. Наверняка давно не питался, и не сознаёт, насколько голоден.
Найдя, наконец, объяснение нелогичному происшествию, я мягко, но настойчиво отстранила лицо Коулмана от своего распахнувшегося декольте.
Телу стало как-то некомфортно, оно явно просило продолжения банкета. Но я сцепила зубы и решительно застегнула блузку.
Вампир с явным сожалением проводил взглядом кожу, скрывшуюся под тканью, и вздохнул.
