Не знаю, что на меня нашло, но его изогнутая в высокомерной усмешке нижняя губа давно уже выбешивала донельзя. Поэтому, недолго думая, я цапнула за неё и потянула, грозно рыкнув.
Кажется, я сделала что-то не то.
Совсем не то.
Удар сердца спустя меня уже целовали. Глубоко, жадно, лишая остатков воздуха и мыслей в голове.
Кажется, побочные эффекты наступили от одних винных паров.
Крышу мне снесло напрочь.
Коулман, неловко изогнувшись и упираясь одной рукой в стол, другой обхватил меня за шею, запрокидывая мою голову под не менее неудобным углом.
Так дело не пойдет.
Я оттолкнула его снова, на этот раз подействовало. Коулман выпрямился, недоуменно моргая.
– Нет? – переспросил он неуверенно. Вместо ответа я поднялась со стула и запрыгнула на него, обвивая ногами за пояс.
– Не так. – пояснила я, заново впиваясь в его рот собственническим поцелуем.
Ну а что, он первый начал. Значит, все, что предложили – мое.
Пуговицы на домашней, мягкой рубашке вампира были застегнуты почти под самое горло. Первые две-три я терпеливо расстегнула, отвлекаясь иногда от его губ и выцеловывая открывающуюся шею. Потом мне это надоело, и я просто рванула полы рубашки в разные стороны, усыпав пол костяными кружочками.
Коулман хмыкнул, и недолго думая, поступил так же с моей рубашкой. Вот со штанами вышла заминка – я никак не хотела выпускать из ножного захвата его талию, но и с этим вопросом мы сообща справились.
Зазвенели бокалы и тарелки, заготовленные под десерт. Вместо десерта на стойке устроилась я. Мраморная поверхность холодила попу, зато теперь наши бедра оказались на одном уровне.
Его прохладная твердость скользнула вдоль моего бедра и уперлась туда, где было уже горячо и влажно. Я протяжно застонала, изнывая от пустоты внутри.
Коулман прикусил меня у ключицы. Чуть-чуть, всего лишь кончиками клыков мазнул по коже, но меня затрясло. Я откинула волосы на одно плечо, открывая с другой стороны доступ к шее.
– Кусай.
Вампир замер, тяжело дыша мне в грудь. Его прохладное дыхание щекотало растревоженную, чувствительную кожу, вызывая неконтролируемую дрожь.
– Ты уверена? – переспросил он. Мой смешок смешался с очередным стоном.
Только Коулман мог так занудствовать в очевидной ситуации.
– Да! Кусай, и войди уже наконец! – рявкнула я, подаваясь вперед, пытаясь поймать, насадиться влажным лоном на его каменную суть.
Его язык оказался неожиданно шершавым, и ожидаемо прохладным. Влажная дорожка поцелуев-прикусов протянулась по моей груди, вдоль ключиц, к той напряженной, подрагивающей шейной мышце, в которую обычно кусает самец, нашедший свою пару.
Он издевается?
Я не успела взбрыкнуть и возмутиться, как в меня одновременно вонзились зубы и член.
Меня выгнуло, от боли и наслаждения одновременно, причём откуда исходило их больше, я сказать затруднялась. Я вообще говорить не могла. Только нечленораздельно постанывать, и подергивать тазом, требуя большего.
Возражения? Какие возражения, у меня их нет и не было.
Разве что сильнее. И быстрее!
Вампир послушно ускорился, наполняя тишину гостиной звуком хлюпающей, сталкивающейся влажной плоти. Его горло при глотках касалось моего плеча, он вжался в меня всем телом, и я чувствовала, как он теплеет, разгораясь от моей крови.
Меня чуть приподняли за бедра, изменяя угол проникновения, и тут-то меня накрыло.
Кажется, я кричала. Хорошо, что я уже не оборотень, а то барная стойка парой царапин бы не отделалась.
Очнулась я уже на диване. Коулман обернулся вокруг меня, то ли согревая, то ли греясь сам, вокруг нас было обмотано в несколько раз необъятных размеров покрывало. Вампир полизывал ранку на моей шее, наслаждаясь послевкусием и заживляя оставшиеся на коже проколы.
– Ты уверена, что потеряла зверя? – оглушил он меня вопросом. – Вкус у тебя слишком насыщенный. Может, он просто спит? Затаился после травмы?
Я приподнялась на локте и всмотрелась в серьезное лицо любовника.
Вроде не шутит.
– Вообще-то меня осматривал консилиум врачей центральной больницы Лоусона. И вердикт был однозначный. – с сожалением покачала я головой. – Хотелось бы, конечно, надеяться, но увы. Но спасибо на добром слове.
Я с ухмылкой по-кошачьи потерлась лицом о голое, гладкое плечо, которое так и просилось быть покусанным.
– Останешься? – выдохнул мне в макушку вампир. Уже уплывая в сытый, удовлетворённый сон, я из последних сил утвердительно хмыкнула.
Ничто лучше секса не прочищает мозг и не настраивает на жизнеутверждающий лад! Особенно если секс качественный.
Утром я проснулась вовсе не на диване, как ожидала. Мою спящую тушку ночью успели перенести в серо-синюю спальню.
Любит мой зануда серый цвет, как я посмотрю. Хорошо, что не чёрный. Умывшись, приведя себя в порядок и облачившись в одну из идеально отглаженных одинаковых рубашек из шкафа Коулмана, я спустилась вниз, ведомая упоительным ароматом свежеиспеченной сдобы.
Вампир как раз доставал из духовки тот самый, испускавший притягательные волны ванили, покрытый золотистой корочкой кекс.
