— Нет. Я член партии…
— А зря, ещё там предупреждается, что такое следствие…
Необъяснимый ужас такого начала и отчаянная жажда жизни смутили Боцмана так, что тот наговорил о взятках в 300 тысяч рублей, что составляло более чем значительные размеры, обозначенные в Уголовном кодексе обещающими высшую меру возмездия. Ощущая близость свинца затылком, он согласился сотрудничать со следствием и раскрыл весь механизм хитроумных преступных махинаций, изобличив всех соучастников. Первыми всплыли Сочи, Геленджик, Гурьев, Астрахань… В Сочи директор «Океана» Арсен Пруидзе тоже оказался смекалистым малым и быстро рассказал, как в главном курорте страны высшая партийная и торговая знать регулярно собирала мзду со всех владельцев увеселительных, торговых и общественных точек Набережной города. Немедленно были арестованы супруги Мёрзлые: Александр — первый секретарь горкома КПСС и его жена, заправлявшая сетью магазинов, ресторанов, шашлычных и прочих кормящих и веселящих туристов заведений. После обыска для вывоза из их дома ценностей и денег не хватило грузовика. Не забыли и председателя горисполкома Вячеслава Воронова, принявшего наследство от самого Медунова, назначенного править всем Краснодарским краем. Под фаворитом Брежнева, его лучшим дружком закачалось кресло: на Медунова, всесильного партийного вожака, дружно кивали все арестованные, в местной газете появилась компрометирующая статья под недвусмысленным названием «Ширма». Тонко продумавшие все возможные нюансы Андропов, Рекунков и Найдёнов внезапно взяли под стражу второго секретаря крайкома, трусливого Анатолия Тараду, ловко орудовавшего грязными делами за спиной хозяина. При одном упоминании в возможном расстреле, Тарада, размещённый в Лефортово, днём и ночью начал строчить явки с повинной о многочисленных взятках. Память его оказалась блестящей, он указывал тайники в стенах, где замуровывались деньги и ценности, подвалы, в которых закапывалось закатанное в бутыли награбленное. Важняк Калиниченко, занимавшийся им, впал в тревогу — не кончил бы пациент сумасшествием из-за невиданной активности саморазоблачения и не ошибся в предчувствии: Тарада, страшась страшного Судного дня, скончался на тюремных нарах от инсульта.
Надо сказать, что у Андропова давненько чесались руки на бесчинствовавшего божка Краснодарского края Сергея Медунова. Первый секретарь Ставропольского крайкома партии Миша Горбачёв — политический соперник Медунова и ревностный его завистник, с молодости прикипевший к Андропову, сманил его отдыхать и лечиться только в Ялте, при этом не забывал регулярно снабжать компрой и доносами на любимчика Брежнева: с какими огромными приписками был собран легендарный миллион тонн риса, принесший сопернику «Золотую Звезду», сколько вреда стране причинено строительством необъятного озера, когда ушли под воду многочисленные сёла и посёлки, какого низкого качества на самом деле оказался выращенный рис… У Андропова накопилась приличных размеров папка компромата — настоящее уголовное дело, но главный чекист страны не решался, ждал беспроигрышного момента для доклада Брежневу…
И переборщил! Выстрел следственников, повальные аресты партийных и хозяйственных руководителей Сочи всерьёз перепугали Медунова и, опережая, он прорвался к покровителю раньше. Гневу Генсека не было предела, когда он узнал все детали происходящего из уст стонущего лизоблюда. Андропову пришлось пережить настоящую грозу, его тонкий организм был раздавлен, не сопротивлялся, такого он не переживал со времён кровавых событий в Будапеште. Бледнел и кусал губы герой Великой Отечественной Рекунков, а Найдёнов был втоптан в грязь — его сместили с должности и выгнали из органов. О низших чинах — прокуроре города Сочи, начальнике УВД и других помощниках, добросовестно исполнявших свой долг, горевать выпало близким да родственникам — все бесславно были выметены со службы, словно взрывной волной. Но этим не кончилось: Андропову и Рекункову было дано понять, что возню вокруг Медунова и его подручных необходимо свернуть, уголовное дело загасить и со временем прекратить. Указания не коснулись Гурьева и Астрахани. В горячке об этих своеобразных точках, откуда в Кремль браконьерами поставлялись чёрная икра в огромных количествах, забыли или не отважились доложить: приближённым Генсека были известны его дружеские отношения и с Кунаевым, и с Борониным, которые тоже засуетились, чуя беду, но в открытую на приём к вождю лезть опасались, запуская гонцов помельче.
Обескураживающая концовка задуманного, крах помыслов, перевернули сознание Андропова; изменившись даже внешне, он только что не вздрагивал, слыша редкие звонки Генсека. Но скоро тот перестал приглашать, затих, видно, ему тоже нелегко далась пережитая нервная встряска, тем паче что неприятности начали сыпаться на его голову со всех сторон, особенно преуспевала дочка, Галина, попав в переплёт с цыганом из театра.
