Аркадий осмотрел всех неласковым взором, выбрал меня и Буксира. У лодок за старшего оставили Илью, но заскулил Халява.
— Добровольцу отказать не имею права, — хлопнул коротышку по плечу Аркадий, и наша группа заскользила среди деревьев в глубину острова.
Была ли это настоящая боевая операция или что-то похожее на неё? Нет конечно. Но ружьё всё же Буксир не оставил ни Илье, ни тем более Фоньке. Прихватив с собой, он кинул его через плечо. До заброшенного кладбища и танцующих огней ещё надо было добраться. Что ждало впереди, никто толком не знал, но первым, по-кошачьи пригнувшись, крался Аркадий, а я замыкал четвёрку, и мне было спокойно.
Тому, кто идёт последним, как и опоздавшему на свадьбу, всегда отдуваться за всех. Увёртываясь от колючих веток, истязавших тело, я старался не отставать. Так мы мучились более часа, пока кустарник не начал редеть. Заметно затвердела и почва под ногами. Чётче проявились силуэты деревьев. Засветлело небо. Я расслабился и чуть было не свалил Буксира, в застывшую спину которого влепился со всего маху. Ружьишко его слетело с плеча и глухо бухнулось о землю.
— Тихо вы! — остерёг Аркадий. — Данила, давай ко мне!
Проклиная развалившиеся штиблеты и чугунную спину Буксира, я выбрался в авангард нашего отряда.
— Что случилось?
— Огней нет.
— Как нет?
— Так. Были и пропали.
— Не может быть.
— Как с нами в тот раз, — заныл Халява. — Буксир, глянь. Точь-в-точь всё повторяется!
— Один к одному. — Буксир тяжело дышал мне в плечо. — Пришли на место — и никого. Ни огней. Ни покойников.
Становилось совсем не смешно. Каждый переживал ситуацию по-своему. Я давно не курил, а здесь вдруг страшно захотелось. Халява прижался ко мне. Я чувствовал, как дрожало его тело. Видимо, своей тряской он достал и Буксира.
— Не дёргайся! — шикнул тот.
Малец замер. Лишь Аркадий оставался непроницаем, казалось, экстремальная ситуация действовала на него успокаивающе.
— Что же это могло быть? — не стерпел я.
Выражение лица друга я не видел, но догадывался.
— Фантасмагория?.. — осмотрелся я по сторонам на все триста шестьдесят градусов. — С пути сбились?..
— Какого пути? — процедил сквозь зубы Аркадий. — На огни шли. Похоже, уже недалеко оставалось и — на тебе! Исчезли.
— Затушили! — предположил я. — Живые же люди?
— Нет тут людей! И не было! — заверещал Халява, почему-то пригибаясь к земле, у него схватило живот. — Покойники это! В могилы сгинули!
— Цыц! — рявкнул Буксир.
— Тихо, — одёрнул его Аркадий. — Без паники. Люди это.
— Почём знаешь? — Буксир уже держал наготове ружьё.
— Потом скажу, если очень попросишь.
Я узнавал прежнего Аркадия. От разухабистого весёлого циркача ничего не осталось. Он пружинил на носках, напрягшись всем телом, готовый ко всяким перипетиям судьбы; только сейчас я обратил внимание на то, что в руках его увесистая дубина. Очевидно, заготовил по пути.
— Будем двигаться в том же направлении и порядке. Я, за мной малец, Буксир и ты, — Аркадий коснулся моего плеча. — Только без шума. Делай, как я, — и Аркадий скользнул к дереву.
Исчез Халява. Мимо проскочил Буксир. Я задержался, разглядывая небо, на котором блёклыми пятнышками редели звёзды.
— Не отставать! — донеслась команда Аркадия. — Попробуем догнать нечистую силу!
Теперь мы неслись сломя головы. Сперва я забыл про уставшие ноги и неудобную обувь, но вскоре мой обломовский организм сдал и уже готов был, как говорили во времена Потёмкина и Суворова, «просить пардону», как вдруг гонка кончилась. У первого креста. Он стоял один, словно из земли вырос. Огромный. Чёрный на фоне открывшейся большой поляны. Перед ним стоял Аркадий. Мы вывалились из чащи и едва не сбили командира с ног. Позади гигантского креста мельтешили вразномасть стелы, кресты помельче, плиты. Ударил в нос ещё не растаявший запах горелого. Наши лёгкие работали подобно лемехам, поэтому подумалось об одном. Но опередил всех Аркадий:
— Факелы жгли. С учётом погоды, минут двадцать-тридцать назад. Буксир, Халява, обойдите кладбище! Ищите остатки сгоревших факелов. Найдёте, не трогайте. Зовите меня.
Буксир ещё кое-как держался на ногах, на Халяву больно было смотреть, но и тот, и другой повиновались. Я поближе подгрёб к Аркадию — от чёрного огромного креста несло холодом и ещё чем-то несимпатичным. От Аркадия — теплом и жизнью.
— Есть соображения? — Аркадий провожал взглядом спины едва ковылявших друг за другом Буксира и Халявы.
— Дай отдышаться.
— Надо искать остатки факелов. Найдём, — возле них наш интерес.
— Ты полагаешь всё-таки?..
— Не пойму, чего им здесь понадобилось?.. Что искать в могилах?
— Да ещё ночью…
— Похоже, ищут то, что днём искать опасно.
— Это уже теплее…
— Но какой интерес в могилах?
— А может, вопрос поставить иначе? Что ночью прячут на кладбище?
— Тем более…
— Думай, Чапай.
— Тебе хорошо. Ты каждый день гирями балуешься, а я этот марш-бросок хватанул, завтра спину не разогну.
— До завтра, как говорится, ещё дожить надо. Включайся, аналитик. Мы имеем дело с непростыми людьми. Кумекаю я, хорошо, если не мы их спугнули. Неуютно будет, если они сейчас за нашими спинами в кустах прячутся.
— Думаешь?..
