А Валентин, раскинувшись на корме лодки, блаженно закрыл глаза. С тех пор как он встретился с Рудольфом и его компанией, минуло больше месяца, а крепко заснуть и всласть выспаться, не вскакивая среди ночи от малейшего шороха, шагов поблизости или звука голоса, не удавалось. Спать он, конечно, ложился, но отдыхало лишь тело, а голова не знала покоя. После непродолжительного гостевания в квартире Рудольфа, оказавшись здесь, в рыбацких местах, он почти не виделся с Викой, на рыбнице к нему прилепился сынок хозяина, Леонид, и ни на минуту не оставлял одного. Даже спали рядом: то в каюте, то на палубе рыбницы, то на острове в просторных пологах. Что это значило? Поручение Рудольфа сыну приглядывать за ним? Или его, собственная, разыгравшаяся подозрительность? Валентин не находил объяснений. Он и Вика – пока чужеродные тела в этой компании. Рассчитывал ли он на иное обхождение? Нет. Следовало благодарить случай, что всё сложилось, как нельзя лучше. Не будь той засады и нападения бандитов на Рудольфа, неизвестно, как обернулись бы их дела. В чемоданчике, конечно, были большие деньги. Но ни Вика, ни он не попытались открыть его, чтобы убедиться, хотя время и возможность были. После того, как они привели избитого до полусмерти Рудольфа в чувство, тот потребовал перенести его в машину. Валентин и Вика тащили его волоком и кое-как свалили на заднее сиденье. Рудольф оказался крепким мужиком, ни разу не застонал, лишь кусал губы, хотя походил на капризного артиста. От его светлого костюма и белой рубашки ничего не осталось: рвань, грязь и кровь да чемоданчик, который он не отпускал от себя, прижимая к груди. Свалившись на сиденье, первое, что он сделал, приоткрыл его и довольный, тяжко вздохнул. Валентину, проследившему за его действиями, бросились в глаза доллары.
По команде Рудольфа они загрузили в багажник убитого водителя. Мертвец был опрокинут в бензинную вонь на запасное колесо, запчасти и какие-то железки. Рудольф сунул Валентину пачку денег и приказал:
– Довезёшь до дома!
Валентин отрицательно покачал головой:
– Мне удирать надо. Извини, друг.
Тогда тот угрожающе прохрипел:
– Я – Рудольф Астахин. Слыхал про такого?
Валентин отмахнулся:
– Я не здешний.
– Видишь деньги? Здесь много. Дам вдвое, если отвезёшь, куда скажу.
– Нет. Мокрухи много. А мне с ментами встречаться нельзя. Эти мертвяки решётку обеспечат надолго.
– Выручай, брат! Век не забуду! – кривясь от боли, Рудольф попытался поднять голову.
– Я и водить-то как следует не умею… – вяло отказывался Валентин. – Может, Вика…
– Баба твоя?
– Она умеет.
– Зови её, за деньгами дело не станет.
Вика села за руль, Валентин рядом, автомобиль уже было тронулся, но с заднего сиденья донеслось:
– Слушай, брат, тебя как звать-то?
– Валентин.
– Последняя просьба, Валентин… Я ещё накину, не сочти за труд?..
– Что надо?
– Пошарь у них в карманах. Не обижайся, брат. Так надо. Деньги найдёшь, себе бери, а документы или бумажки – мне.
Валентин чертыхнулся, но просьбу выполнил. Вылез из машины, вернулся к месту драки. Ни денег, ни паспортов у бандитов не оказалось. У Мирона болтался на запястье занятный брелок редкой формы, Валентин им и довольствовался, резко оборвав цепочку.
– Вот всё, что имелось приметного, – протянул он брелок Рудольфу.
– Не густо, – буркнул тот, кивнул женщине, и машина помчалась.
– Вы дорогу указывайте, – подала голос Вика, как только они отъехали от гостиницы.
– Правь по главной улице, докатишь до первого светофора, скажу, – ответил Рудольф и, обращаясь к Валентину, спросил: – Значит, не местные, говоришь?
– Так точно.
– Военный, что ли?
– Служил.
– И чего?
– Под сокращение попал.
– А мне почудилось, вы наши. Что у гостиницы ошивались?
– Места ждали. Работу ищем. На сейнер хотели устроиться, в море пойти.
– Какая сейчас рыба? Раньше думать надо было… Но не беда. Что-нибудь придумаем. А в море-то бывал сам?
– Приходилось, на Сахалине служил.
– Жена?
– Не понял?
– Жена за рулём-то? Кстати, как её имя?
– Виктория, – мягко ответила женщина.
– Рудольф. Вот и познакомились. Спасибо, вы с мужем спасли меня. Я долги плачу.
– Не женаты мы, – буркнул Валентин. – Вместе приехали… работу искать.
– Родственники, что ли?.. – не то засмеялся, не то захрипел от боли Рудольф.
– Подруга, – оборвал его Валентин.
– Извиняй, брат, – скривился Рудольф, автомобиль тряхнуло на кочке. – Отбили у меня эти уроды вместе с рёбрами и всё остальное. Особенно, видать, башку. Соображаю плохо. Простите, Викочка.
– Прощаю, – подала та голос.
Валентин промолчал. Через полчаса подъехали к двухэтажному дому, тёмному и тихому.
– Нам на первый этаж, – ткнул рукой Рудольф на металлическую дверь. – Помогайте, братцы, ещё немножко я на вас покатаюсь.
Они перенесли его в однокомнатную квартиру. Жильём здесь не пахло, от мебели несло казённым духом.
– А с ним что делать? – спросил Валентин, имея в виду труп в багажнике.
– Не твоя забота, – глухо ответил Рудольф изменившимся тоном и потянулся к телефону у дивана…
