-- Я все понимаю, милая, -- он погладил меня по руке, -- все понимаю... Просто я так долго не решался признаться в своих чувствах даже самому себе, что теперь, когда все-таки решился, мне не хватает терпения.
-- Я тоже... не решаюсь, -- пробормотала я, смущаясь.
Остаток вечера и часть ночи мы провели в моей малой семейной гостиной на втором этаже. Хорошо, что в этом мире девушке не нужна была дуэнья, чтобы сберечь репутацию -- можно было сколь угодно долго оставаться наедине с мужчиной, и если бы кто-то задался вопросом, чем вы при этом занимаетесь, то разве что из любопытства. Да и с девственностью тут не носились как со свидетельством женской чести. Да, распущенность не поощрялась, но распущенностью считались не сами отношения с мужчиной, а непостоянство и частая смена любовников.
Впрочем, я и к отношениям пока не была готова. Что-то останавливало меня, а Лэйриш не торопил. И теперь я просто сидела на диване, прислонившись к его плечу, и наслаждалась моментом.
-- Кстати, милая, -- вспомнил вдруг мужчина, -- на твое имя пришло письмо в ректорат. Из Лиотании.
-- Вот как? -- нахмурилась я.
-- Тебя что-то смущает?
-- Обратный адрес. Ты взял письмо с собой?
-- Да. Держи, -- Лэйриш протянул мне конверт.
Я вскрыла его -- и мне на колени выпал невесомый листок. Не бумага, но что-то явно растительного происхождения -- зеленовато-желтого цвета и с приятным натуральным ароматом. Я развернула послание: "Бесценная лейва Май, -- о, автор послания не осведомлен о перемене статуса и фамилии, -- я много наслышана о ваших невероятных достижениях в искусстве исцеления. Ваша слава достигла наших краев, вызвав как восторги, так и сомнения в научных и обывательских кругах. Но я никаких сомнений не испытываю, более того, уверена в том, что вы тот самый целитель, который сможет мне помочь. Не решаюсь изложить свою просьбу письменно и прошу вас принять меня в Лербине, когда вам будет удобно. Мы с мужем отправляемся в путешествие по человеческим землям в конце зимы и надеемся быть в столице Ниревии с первым весенним цветением. С почтением и надеждой на встречу, Эниэра-Льерэ".
Я отложила письмо и задумалась.
-- Можно? -- Лэйриш протянул руку к листку.
-- Да, конечно, -- кивнула я.
Мужчина пробежал глазами послание и вновь взглянул на меня:
-- В чем сомнения?
-- В отправителях, как я уже говорила. Не очень-то хочется иметь дело с эльфами.
-- Гм... Милая, -- Лэйриш взял мою руку в свою, -- не ожидал от тебя такой узости взглядов. Эльфы бывают разные... Да ты и сама это знаешь. Неужели это из-за тех, что давили на тебя в лечебнице?
-- Ты просто не все знаешь, -- вздохнула я.
-- Расскажи мне, -- попросил мужчина.
И я рассказала -- о встрече с Повелителем в эльфийском посольстве. И о том неприятном осадке, который она оставила.
-- И как ты думаешь, есть у меня основания настороженно относиться к эльфам? -- я грустно улыбнулась.
-- Да... Пожалуй... Но все-таки я считаю, что мести со стороны князя Лиотании ты можешь не опасаться. Он признал свою ошибку, ты ему больше не интересна, а у его поражения не было других свидетелей, кроме тебя.
-- Словом, ты считаешь, мне стоит встретиться с этой эльфийкой?
-- Это тебе решать.
Эх... Понятно ведь, что отказать, несмотря на все сомнения, я не в состоянии -- речь идет о помощи, ко мне явно обращаются как к целителю, и целитель во мне заявляет весьма категорично: согласиться. И я набросала письмо с приглашением нанести мне визит в городском доме.
Эниэра-Льерэ, значит. Что ж, посмотрим...
Все-таки от его величества я получила приглашение раньше -- практически сразу после сессии. Перед очередным визитом во дворец я старательно пыталась себя настроить на положительное восприятие ситуации, но получалось плохо -- выходило, что я вновь передаю власть над своей судьбой в руки другому человеку, и это пугало. Но другого решения я, увы, не видела.
Соглашение было уже подготовлено, мало того -- на нем уже красовалась императорская подпись, не хватало только моей. И я чуть дрожащей рукой вывела: "Тэнра Лариса эс Демирад".
-- Руку давайте! -- хмуро скомандовал император.
Я протянула левую ему руку. Его величество накрыл мое запястье ладонью и прикрыл глаза. Кожу закололо тысячью крохотных иголочек -- не больно, но неприятно. Когда император отнял свою ладонь, на том месте, где она касалась моей руки, красовалась новая татуировка: хищная птица в ореоле пламени. Прямо на моих глазах изображение начало бледнеть, словно прячась под кожу.
-- И? -- вопросительно посмотрела я на императора.
-- И -- все! -- улыбнулся он с облегчением. -- Теперь над вами невозможно совершить обряд помолвки или бракосочетания.
-- Что это вообще такое было?
-- Древняя магия императорского рода.
