Я попыталась собраться с мыслями. Итак, девочка не просто из моего мира. Она из России... ну или из одного из сопредельных государств. Ребенок, которого сюда занесло каким-то невероятным чудом. Ребенок, за которого я -- а кто еще? -- несу теперь ответственность. Ребенок, по душу которого с минуты на минуту явятся сотрудники департамента магической безопасности. О нет, они не желают девочке зла, они всего лишь хотят удостовериться, что выброс магии, которым сопровождалось ее появление, безопасен для Лербина и страны в целом. Вопрос, на который девочка едва ли знает ответ...
Словом, я была полна решимости не допустить дознавателей до ребенка -- у девочки и без того будет стресс. А дознаватели не заставили себя долго ждать. К счастью, девочка еще спала, когда они появились, о чем я им с чистой совестью и сообщила. А потом добавила:
-- Вы знаете, я все равно не позволю вам беседовать с ребенком.
-- Как это?! -- возмутились дознаватели.
-- Девочка несовершеннолетняя, это во-первых. Вы не можете настаивать на допросе в отсутствие опекунов. Во-вторых, она, похоже, не владеет нашим языком. Зато я могу с ней объясниться. Я сама поговорю с девочкой, а потом поделюсь информацией с вашим департаментом. И еще -- я буду общаться не с вами, -- я жестом остановила возражения, готовые сорваться с уст бедняг-дознавателей. -- Пожалуйста, найдите и пришлите сюда сотрудника, который чуть больше года назад вел дело Ларисы Май о возможном подселении демонической сущности в тело человека. Между тем делом и сегодняшним существует некоторая связь.
-- Вы хотите сказать, что речь идет о демоне? -- насторожился один из мужчин.
-- Нет, я сказала именно то, что хотела сказать! -- рассердилась я. -- Только то, что есть связь. В подробности я посвящу только того дознавателя, потому что я не уверена, что эта информация должна стать достоянием многих. А теперь, господа, прошу вас, отпустите меня к пациентке.
Дознавателям не оставалось ничего другого, как удалиться. К целителям в этом мире относились, как это ни удивительно, с большим уважением -- могли, конечно, в чем-то поспорить, но на территории лечебницы наше слово считалось законом.
Я нырнула обратно в палату и встретилась с тревожным взглядом с новой пациентки. Проснулась.
-- Привет! Как тебя зовут? -- русские слова шли на язык не без труда.
На какое-то мгновение у меня мелькнула пугающая мысль о том, что девочка на самом деле местная и не поймет меня сейчас, а то, что я слышала... Ну, может, мне послышалось... Или было какое-то ментальное воздействие. Но девочка посмотрела на меня, улыбнулась и ответила сиплым спросонья голосом:
-- Наташа.
-- Как ты себя чувствуешь?
-- Х-хорошо... А где я?
-- В больнице. Ты есть хочешь, Наташа?
Девочка застыла, словно прислушиваясь к своему организму, потом кивнула:
-- Ага. А как я сюда попала?
-- Тебя из реки выловили. Сейчас, подожди минуточку, -- я выглянула в коридор, поймала работницу и распорядилась, чтобы девочке принесли поесть.
Потом вернулась в палату.
-- А вот как ты попала в реку, ты сама мне расскажешь.
-- Ну как, -- насупилась девочка, -- упала просто...
-- Похоже, что не очень просто, -- хмыкнула я.
-- Вы очень странно говорите по-русски, -- высказалась вдруг юная пациентка.
Ну да, наверняка странно. Я не говорила на этом языке с того самого момента, как очнулась в чужом мире. У меня просто не было необходимости. К счастью, мне в месте с телом досталось знание языка... даже языков. А по-русски... да эти губы и язык ни разу не произнесли ни одного русского слова. Откуда бы им уметь? Так что неудивительно, если моя речь кажется странной...
К счастью, девочке принесли обед, и это избавило меня от необходимости сразу давать какие-то объяснения. Если честно, мне хотелось сперва выслушать саму Наташу и понять, как она здесь очутилась.
Я дождалась, пока девочка поест и приступила к вопросам:
-- Ты прости Наташ, но мне обязательно надо знать, как ты упала в реку.
Девочка бросила на меня взгляд, полный упрека, но молчать не стала:
-- На меня дядька напал... Дальнобойщик. Я от него убегала -- и упала.
-- Так. Стоп! Сейчас ты начнешь рассказывать мне все по порядку, с самого начала. Не с дальнобойщика. Все ведь началось значительно раньше, правда?
Девочка кивнула и задумалась. Я ее понимала: непросто маленькому человечку заглянуть в собственную жизнь и понять, что именно послужило точкой отсчета для всего происходящего.
После некоторого раздумья Наташа заговорила:
-- Это потому, что у меня умерла мама, -- девочка не плакала, но видно было, что слова даются с трудом, -- и меня отдали в детдом. Это было... неправильно! У меня папа есть. Он раньше приезжал на мой день рождения и когда я в школу пошла. А потом почему-то перестал приезжать. И мама ничего о нем не говорила... Я попросила заведующую, чтобы она нашла папу. Но она сказала, что в свидетельстве о рождении отец не записан. Потом все-таки согласилась, а через месяц заявила, что сделала запрос и такой человек в Петербурге не зарегистрирован.
-- Значит, твой отец из Санкт-Петербурга?
Девочка кивнула.
