-- И я решила найти его сама. И сбежала из детдома... Вы ведь не отправите меня обратно?! -- спохватилась она.
-- Не отправлю, -- да уж, это я точно могла пообещать. -- Но объясни мне, как ты собиралась искать отца в огромном городе?
-- У моего папы имя и фамилия особенные.
-- Вот как? -- высказала я интерес.
-- Ага. Его зовут Альберт Май.
-- К-как? -- внезапно осипшим голосом переспросила я.
Надеялась ли я, что мне послышалось? Или наоборот -- хотела, чтобы услышанное оказалось правдой?
-- Что с вами? -- девочка с тревогой уставилась на меня.
-- Н-ничего... -- я попыталась справиться с собой. -- Сколько тебе лет, Наташа?
-- Тринадцать.
Все правильно. Тринадцать. Она появилась на свет незадолго до моего совершеннолетия. Мы с мамой не знали о ее существовании. Нет, мама никогда не питала иллюзий по поводу папиной верности -- его всегда ветром несло по жизни. Он мотался по командировкам, везде заводил мимолетные романы, клялся в вечной любви тем несчастным мотылькам, которые летели на его свет, но неизменно возвращался к матери. О том, что у него с одним из этих мотыльков случился ребенок, отец признался матери лишь на смертном одре -- просил, чтобы мы позаботились о девочке. Кто ж знал, что мама уйдет из жизни всего через несколько дней после отца -- внезапно, непредсказуемо... Она не успела сказать мне, где искать сестру, а я перерыла в доме все бумаги, но так и не смогла найти нужный адрес. И вот она сама меня нашла... Тринадцать. Что ж, теперь я, по крайней мере, знаю, что время в обоих мирах течет параллельно...
-- Рассказывай дальше, Наташ, -- я постаралась взять себя в руки.
-- Ну а дальше... Я выбралась на трассу. Знала, что автостопом меня не посадят в машину -- видно же, что я ребенок еще. Понадеялась на дальнобойщиков. Ну и один согласился. Я думала, просто добрый, а он... -- девочка всхлипнула. -- Он хотел меня...
-- Ш-ш-ш... Его здесь нет, он далеко.
Наташа, как ни странно, успокоилась почти мгновенно и продолжила:
-- Это было ночью, на стоянке. Я вырвалась от него, выскочила из машины и побежала. Там река была... кажется... я в темноте не заметила, там берег крутой... Налетела на что-то -- и вниз. Думала -- всё.
-- Не все, как видишь, -- хмыкнула я.
-- А где я вообще? В каком городе? -- проявила любопытство девочка.
-- А знаешь, Наташа... Я тебе пока не скажу ничего. Вот ты сейчас оденешься, и мы вместе выйдем на улицу и немножко прогуляемся. После этого я отвечу на все твои вопросы. Ручаюсь, их станет гораздо больше, чем теперь.
-- Ага!
Девочка с готовностью вскочила с кровати и начала одеваться, нисколько меня не стесняясь. Я исподтишка поглядывала на сестру. Похожа. На отца и... на меня, какой я была в той, прежней жизни. Такая же мелкая, подвижная, с живыми карими глазами... темненькая. В этой жизни я значительно светлее, и общего между нами -- разве что невысокий рост. И как я ей скажу, кем мы друг другу приходимся? И вообще... поверит ли она мне? Как мы будем налаживать отношения? Ведь у нее никого нет в этом мире, кроме меня. Даже языка не знает. Конечно, в ее возрасте это не проблема -- дети быстро учатся. Но все равно -- травма. Мало ей было того, что она уже пережила?
Наталья меж тем оделась и в нетерпении поглядывала на меня.
-- Ну что ж, пойдем, -- я протянула ей руку, и девочка, немного смущаясь, протянула в ответ свою.
По дороге я заглянула к Рьену, сообщила, что мы с новой пациенткой уходим на прогулку. Глаза целителя светились любопытством, но Рьен сдержался, только подмигнул с намеком: мол, только вернись, я на тебя сразу с вопросами насяду. Но со своими вопросами ему, придется, наверно, подождать -- у меня сейчас есть тот... вернее, та, на чьи вопросы я буду отвечать в первую очередь.
-- На каком языке вы говорили? -- спросила девочка, когда мы вышли из кабинета ведущего целителя.
-- Я расскажу тебе от этом чуть позже, а пока шевели ногами, смотри в оба глаза и обдумывай то, что увидишь.
Наташа приняла мой совет со всей серьезностью и усердно глазела по сторонам. А посмотреть было на что. Мы прошлись до центра, полюбовались на пестрые витрины многочисленных лавочек, зашли в кафе, заказали по стакану сока груйха с пирожными. Потом снова отправились по городу. Все это время девочка молчала, жадно впитывая новые впечатления, а я ей не мешала.
На нас оглядывались -- уж больно странно была одета моя спутница, -- но все же излишним вниманием не донимали. Как-никак столица, здесь и не такое видали.
В лечебницу мы вернулись только часа через три. Я знала, что во мне сегодня не очень нуждаются -- сгорающий от любопытства Рьен остался ждать, хотя его рабочий день давно закончился.
-- Ну что, ты готова задавать вопросы? Или, может, поделишься какими-нибудь догадками? -- улыбаясь, спросила я.
-- Где я?
-- А если подумать? Что-нибудь показалось тебе странным, пока мы гуляли?
-- Всё, -- улыбнулась девочка, -- и одежда, и то, что машин нет на улицах, а только лошади... Будто кино про старину снимают.
-- А если не кино?
