Ничто не может быть более благоприятным для моей системы, как постановка ее на ряду с хирогномикой. Тогда увидят, что я сделал на этой прелестной и умной, но нестройной науки.
Тогда увидят, что этому бриллианту я придал алмазные грани.
Бальзак и хиромантия
С той самой минуты, когда я начал заниматься хиромантией, то есть с того времени, когда довольно большое число явлений привлекло мое внимание на эту мало известную науку, еще не совершенно убедив меня в ней, я стремился отдать себе отчет в этих явлениях, основываясь на всемирной гармонии; я изучал систему каббалистиков, приписывающих звездам нашей системы влияние на все сотворенное и в особенности на человека, признающих особенно соотношение инстинктов и даже страстей с телесными формами, которые, по их мнению, ведут к добру или злу, смотря по счастливому или неблагоприятному положению звезд вашей системы в минуту рождения ребенка или, быть может, и в минуту его зачатия, не без того, однако же, чтоб не дать широкого значения ограничениям, которые внесло в науку наследие отцов и собственное я, это таинственное ядро, которое действительно составляет
И тогда я сказал самому себе, что эти метафизические искания, которых я совершенно не отвергал, должны также быть объяснены физически, как и все другие истинные науки.
И а начал свою книгу тем, что прежде всего разъяснил каббалистические предания.
Потом, чтоб заставить серьезные умы заняться исследованием моих трудов, я обратился к физиологии и стремился в этой книге, в главе:
Это тот двигатель, который по словам философа Гердера, первенствует во всех душевных движениях. Это, по его мнению, даже сама душа.
«
Я хочу теперь отыскать – не находится ли эта невесомая жидкость, этот проводник в прямом соотношении с мозгом, и не есть ли он причина тех линий, которые проведены по ладони. Только таким образом можно разумно прилагать предсказания хиромантии.
Но прежде, чем дойти до этих серьезных трудов, мне кажется необходимым вывести фундамент, установить исходную точку моей системы.
Чтобы убедиться в этом, стоит только оглянуться кругом. Каждое моральное изменение, будет ли то прогресс или упадок, отражается на внешности. Красота и врожденное изящество уничтожаются разгулом и принимают низкое выражение. Безобразие украшается выражением ума или даже только привычкой к умственным занятиям.
Дух влияет на тело, и в свою очередь телесные формы человека влияют на его нравственную сторону.
Ясно, что физиологи признали (и в этом случае они совершенно сходятся с каббалистами), что у животных формы тела находятся в соотношении с их различными инстинктами.
Таким образом, изучение этих форм в согласии с инстинктами должно открыть наблюдателю человеческий характер.
Эти разоблачающие формы, которые древние называли знаками, находятся и соединяются по всему телу, а не на одном только черепе или лице, как полагали Галль и Лафатер.
В человеческом теле всё стремится установить одну цельную индивидуальность; всё находится в полном согласии, дабы создать отличную от других личность.
Всё: и черты лица, и неровности черепа, и рост, и длина или малость членов, и походка и взгляд, и голос и движения, и даже почерк письма.
Какое же орудие служит для выражения жестов и почерка? Рука.
«Всё – во всём», – говорили древние философы, и если это правда (а это правда), то почему рука, столь понятливая, столь чувствительная и полная выразительности, – не может быть верным зеркалом внутреннего человека?
Аристотель говорит, что рука в человеческом теле есть орган или инструмент по преимуществу; Бальзак со своей стороны, приписывал руке не менее важное значение.
В
«Во все времена колдуны хотели читать будущее человека по линиям, которые не имеют ничего фантастического и которые находятся в соотношении с принципами жизни и характера.»
И потом прибавляет:
«Учиться узнавать чувства и атмосферические изменения руки (что почти всегда беспрепятственно дозволяют женщины), – наука менее неблагодарная и более верная изучение физиономии.