Тайны Русского каганата полностью

В лето 6737 (1229), в апреле пришла мордва с Пургасом к Новгороду, и отбились от них новгородцы; они же зажгли монастырь святой Богородицы и церковь, захватив много убитых. В то же лето Пурешев сын с половцами победил Пургаса, и перебил всю мордву и Русь Пургасову, а Пургас едва бежал с малым отрядом…»[465]

Из текста летописи совершенно ясно, что «Пургасова Русь» к русским княжествам отношения не имела. Иначе бы летописец пояснил, что заставило русских участвовать в набегах против своих соотечественников. Это какой-то этнос, носивший имя «русь», но совершенно обособленный. Также очевидно, что читателям XIII в. не нужно было пояснять, кто это такие.

В. В. Седов связывает «Пургасову Русь» с потомками именьковского населения[466], но этноним «русы» по отношению к именьковской культуре IV – VII вв. не зафиксирован ни в одном источнике. Были ли это салтовские русы – покажут археологические раскопки. А Волжский путь выводил мигрантов на берега Балтийского моря, с населением которого у русов были давние торговые контакты.

Следы аланской руси встречаются в письменных источниках, рассказывающих о южном побережье Балтийского моря (к сожалению, на этих землях не проводилось до сих пор серьезных археологических раскопок). Ведь салтовские русы были активными участниками торговли по Волго-Балтийскому пути и по магистрали по реке Рус на юго-восточный берег Балтики, амулеты русов изготавливались из балтийского чистого янтаря. Показательно, что этот янтарь поступал в распоряжение киевских ремесленников в конце X – ХI вв., когда сквозного пути по реке Рус уже не существовало, сохранилась лишь западная его часть.

В посольстве Русского каганата в Византию в 837—839 гг., по свидетельству Бертинских анналов, были представители свеонов, которых император, «сочтя их скорее разведчиками и в той стране, и в нашей, чем послами дружбы, решил про себя задержать их до тех пор, пока неудастся доподлинно выяснить, явились ли они с честными намерениями, или нет».

Из рассказа епископа Пруденция видно, что своены, в отличие от русов с хаканом во главе, были франкам неплохо известны. Жили они недалеко от границ Франкской империи, не были ее союзниками или вассалами, что дало Людовику основания подозревать в них шпионов и задержать до выяснения обстоятельств (то есть были ли в действительности эти свеоны из Русского каганата, либо же из соседней с франками страны).

Свеоны известны были еще во времена римского историка Тацита (II в. н. э.). Тогда это было не большое островное племя, обитавшее в Балтийском море. Тацит сообщает, что «общины свионов обитают среди самого Океана (Балтийского моря. – Е.Г.)» и отличает их от свебов («шведов»), живших тогда на северо-востоке Германии. Уже тогда у свеонов были сильные дружины и хороший флот.

Многие ученые, считая свеонов и свевов-скандинавов одним народом, доказывают так скандинавское происхождение племени «русь». Но свеоны – это особое балтийское племя, занимавшееся торговлей на Волго-Балтийском пути и военными набегами на берега Балтики. Свебы-шведы появляются на другом берегу моря, в современной Швеции, уже в эпоху Великого переселения народов, то есть через четыре века после Тацита.

Но почти за тысячелетие от первого упоминания свеонов до написания Бертинских анналов этот народ, как и многие другие, растворился среди этносов побережья Балтики, в основном славян. В представлении франкских хронистов начала IX в. свеонами являлись, очевидно, все народы, обитавшие на Балтийском море.

О тесных контактах салтовских русов с жителями Южной и Юго-Восточной Прибалтики хорошо известно и по археологическим данным. Вполне вероятно, что на ободритской и прусской землях имелись уже русские колонии, куда могли и направиться русы с Северского Донца и Дона.

Большинство сообщений письменных источников об аланах или роксоланах на Балтике связаны именно с юго-востоком (точнее – областью между Неманом и Вислой), начиная с Географа Раввенского конца VII в.