Но «господствующий этнос» вскоре был обнаружен. Им были объявлены хазары. Почему именно они? Еще до революции в отечественной науке сформировался взгляд на Хазарское государство как на самое могущественное в Европе, в подчинении которого находились все народы, населявшие ее в VIII – IX вв. Уже Густав Эверс, российский историк первой половины XIX в., пытаясь опровергнуть норманнскую теорию происхождения Русского государства, противопоставил ей… хазарскую. В начале ХХ столетия украинский историк-националист М. С. Грушевский объявил Хазарию сильнейшим государством Восточной Европы в VIII – X вв., которое спасло славян от нашествий кочевников и таким образом помогло им освоить будущие земли Киевской Руси[180]. Опиралась эта гипотеза только на одно – на сообщения Повести временных лет о хазарской дани, которой были обложены поляне, северяне, вятичи, радимичи. О самих хазарах во времена Г. Эверса не было известно почти ничего, за исключением того, что оные были кочевниками, жили на Нижней Волге и в Приазовье, а кроме верховного правителя – хакана, у хазар был еще и царь (бек). Примерно такое предстваление можно было составить из известных тогда в России источников.
К началу XX в. знания о Хазарии расширились – благодаря переводу арабских сочинений и уникального хазарского документа, письма царя Хазарии Иосифа испанскому еврею Хасдаи ибн Шафруту. Из них следовало, кроме прочего, что хазарская знать исповедовала иудаизм. Этот факт повлек за собой, во-первых, включение Хазарского каганата в историю еврейства (то, что сами хазары евреями этнически не были, игнорировалось). Во-вторых – оживление интереса к хазарам на волне политических событий конца XIX – начала ХХ вв., в частности, остро стоявшего тогда «еврейского вопроса». Так Хазария в глазах многих ученых, особенно в еврейской историографии, поднялась на новую высоту, и зародилось «хазароведение».
Степной характер салтовской культуры и всплеск интереса к Хазарии побудил археологов Д. И. Самоквасова и Д. Я. Багалея в начале ХХ столетия выдвинуть гипотезу о хазарской принадлежности и подонских могильников, и близких им северокавказских памятников.
Но ни одна из этих точек зрения – хазарская или аланская – не была достаточно обоснована фактическим материалом. Слишком мало было известно о салтовской культуре.
К 1920-м гг. ученые пришли к следующим результатам: 1) стало ясно, что бассейн Дона был заселен народами, создавшими единую культуру, и был поставлен вопрос о ее государственной и этнической принадлежности; и 2) по находкам дирхемов СМК была датирована VIII – IX вв. Причем до 1930-х гг. СМК на всей территории от верховьев Северского Донца до Нижнего Дона воспринималась как единая, этнически цельная.
Новый этап в интерпретации памятников СМК связан с именем ленинградского археолога и функционера от науки М. И. Артамонова. Под его руководством проводились обширные раскопки памятников салтовской культуры. В 1930-х гг. М. И. Артамонов со своей экспедицией изучал остатки двух крепостей у станицы Цимлянская на Нижнем Дону (сейчас там Цимлянское водохранилище). Одну из них, стоявшую на левом берегу реки, археолог сумел отождествить с развалина – ми хазарского города Саркел. Этот город был давно известен ученым по русским летописям, в которых назывался Белой Вежей (буквальный перевод тюркского
Волго-Донская экспедиция была одной из крупнейших в истории отечественной археологии. Ученым удалось добыть массу уникального материала о ремеслах, торговли, религии, военном деле жителей этих двух крепостей. Медики и антропологи исследовали тысячи скелетов из городских могильников, восстановив облик людей той эпохи и изучив их болезни. Антропологическая коллекция, собранная в экспедиции, стала одной из самых крупных в России.
Добытые материалы были положены М. И. Артамоновым в археологический «фундамент» хазароведения. Краеугольным камнем для этого стало сходство между культурой людей, живших в достоверно хазарском Саркеле, и тех, кто оставил поселения и городища на Среднем Дону и Северском Донце.
