Роксана замолчала и уставилась на него. Он открыл рот, потом закрыл его, потом, не выдержав, сказал:
— У вас восхитительные волосы. — Он поднял руку, чтобы коснуться их, но тут же снова опустил ее.
«У вас восхитительные волосы?» Было далеко за полночь, и так темно, что Девлин не мог их толком разглядеть. Он догадался, что Роксана улыбнулась ему:
— Я рада, что это вы, Девлин. Я испугалась — очень глупо с моей стороны. Ну кто мог красться здесь посреди ночи? Кто мог разбудить меня посреди очень приятного сна?
— Например, Ричард Лэнгуорт. Он был раньше у вашей сестры; я слышал, как они шептались. Возможно, они закончили с… не важно. Вероятно, они разговаривали у двери вашей спальни, прежде чем он ушел.
— Шептались? Ричард и Лия? Но это значит… как она могла так поступить? Они не женаты, они почти незнакомы, они…
Девлин поднял палец и приложил к ее губам. Она открыла и снова закрыла рот. Боже милосердный, он хочет приложиться к ней губами, а не пальцем! Но он удержался от того, чтобы поставить свечу на пол — хотя это наверняка привело бы именно к тому, чего он и, возможно, Роксана хотели. Но каковы будут последствия?
Роксана сглотнула.
— На вас только халат, Девлин?
— Вам не следует делать такие замечания, Роксана.
— Не так уж много стоит между тобой и мной.
— Вы цитируете мне Шекспира?
— Возможно, что-то такое мог бы сказать Оберон Титании, не правда ли? Нет, нет, не отвечайте. Я должна вернуться в спальню немедленно. И снова запереть дверь.
— Я ясно вижу вас теперь, Роксана. Вы очень бледны. Возможно, у вас тоже есть вампирские наклонности. Возможно, вам тоже следует избегать солнца, как и мне.
Она кивнула.
— Интересно, кто из нас бледнее?
«Если бы мы оба обнажились, мы бы слились в своей бледности», — подумал Девлин. Откуда появилась эта глупая мысль? Он с трудом удержался от того, чтобы не произнести ее вслух.
Он только улыбнулся ей.
— Предпочитаете ли вы, чтобы ваши любовницы были также бледны, как вы, Девлин?
«Так же бледны, как я?»
Он мог только удивленно смотреть на нее при свете свечи.
— Вы первая, у кого такая же белая кожа, как у меня. Но, возможно, это только ваше лицо?..
Она не собиралась этого делать, но почему-то приоткрыла его халат. Он не двинулся с места и почти перестал дышать.
— Вы гладки, как белый мрамор, или у вас растут волосы на груди?
— Да, у меня густая поросль. Как и у моего отца. И у Джулиана. Вы не можете представить себе, что сейчас происходит у меня в мозгу, Роксана.
Теперь ее пальцы были в тех самых волосах, и он непроизвольно наклонился к ней.
Она была теперь ближе, и он мог чувствовать ее дыхание.
— Ваше сердце стучит очень часто, Девлин, так, как у Иглетт — пони, бывшего у меня в детстве. Он мчался быстрее ветра. Ваше сердце стучит так быстро, что будь вы старше, я бы беспокоилась.
Он поднял свободную руку и положил ей на грудь.
— Ваше сердце тоже стучит очень часто, Роксана.
— Я помню, как однажды — очень давно — я весьма странно себя почувствовала, когда меня поцеловал Джон. Но мне тогда не хотелось лететь в небеса и одновременно кричать от счастья. Мое сердце не выпрыгивало из груди.
— Это желание, — пояснил он.
— Желание? Из-за него тепло разливается по всему моему телу и сердце мое торопится куда-то, словно летящая стрела?
— Да. Послушайте меня. Желание — простая вещь, которая очень легко возникает между людьми даже в самых неподходящих ситуациях: например, в темном коридоре замка, между мужчиной и женщиной, которые даже не имеют права находиться в этом чертовом коридоре наедине, а возможно, даже в этом чертовом замке.
— Нет, Рейвенскар — дворец, — ответила она. — Софи говорит, Принц может жить только во дворце.
Девлин уронил руку с ее груди. Он снова заставил себя мысленно сделать шаг назад.
— Знаете ли вы, что я вполне доволен своей жизнью?
Роксана долго молчала, потом ухмыльнулась — при таком слабом освещении он не мог полностью разглядеть выражение ее лица.
— Конечно, вы довольны. Вы богаты, наследник герцога, граф, и у вас три любовницы. Мне кажется, если мужчина имеет возможность наслаждаться тремя любовницами — одновременно, — он будет доволен и без богатств, и без титула. Вероятно, он будет все время весело насвистывать. Не забывайте, что вы прекрасно играете вампира. Вы так давно этим занимаетесь, что очаровываете любую женщину при первой же встрече.
— Очаровал ли я вас?
— Я не буду вам отвечать. Я сказала слишком много и говорила весьма долго. Я начала с оскорбления… — она сделала паузу, — полагаю, мне удалось сохранить оскорбление неиспорченным.
Он кивнул.
— Вы были весьма красноречивы. Вы сказали достаточно, и я могу выбрать, что мне принимать на свой счет, а что нет. Да, мне нравится насвистывать, особенно когда луна высоко в небе и я могу видеть, как она пронзает тени вокруг, и она не изжарит меня, как солнце. Если бы у вас было три любовника, полагаю, вы были бы столь же довольны, как и я, Роксана?
