Лирика Туроверова отличалась от стихов других поэтов бесстрастной констатацией происходящего и зафиксированного, словно четким глазом цифрового фотоаппарата с резким снимком окружавших его событий.

Вот одно из них:

Мы шли в сухой и пыльной мглеПо раскаленной крымской глине.Бахчисарай, как хан в седле,Дремал в глубокой котловине.И в этот день в Чуфут-Кале,Сорвав бессмертники сухие,Я выцарапал на скале:«Двадцатый год — прощай Россия!»

Каждый этап его странствий по чужбинам вместе с товарищами по оружию находил отклик в его творчестве. Он словно акын — поэт-импровизатор и певец у тюркских народов, замечал то, чего не смогли зафиксировать другие, и воспевал его точным, образным словом.

Остров Лемнос — это земля с выжженной солнцем пустыней, солеными ветрами, болезненными колючками и с берегами остывшей вулканической лавы. Здесь два кладбища — Русское и Антанты. Остров — живой свидетель того, как умирали русские люди, воины и цивильные, кубанские и донские казаки вместе с офицерами Белой армии в 1920–1921 годах.

Чтобы не умереть от голода, он летом 1921 года вместе с казаками гвардейской бригады перебирается в Сербию. Здесь в течение года вместе с сербскими военнослужащими собирает оружие и боеприпасы на бывшем Солониковском фронте. Местные военные власти поверили в порядочность Туроверова и его друзей и приняли их в подразделение пограничной стражи, стоящей на границе с Венгрией.

А потом застоявшиеся мускулы потребовали физической нагрузки, и он с друзьями-казаками находит работу сначала мукомола, а потом лесоруба. Туроверов с ними валит лес, наслаждаясь красотами местной природы, но все чаще и чаще вспоминает покинутую по не зависящим от него причинам свою Родину.

После объявленной Советским правительством амнистии (это было в 1923 году) Туроверов и другие казаки засомневались в искренности Ленинских обещаний (не раз обманывал он их вместе с Троцким) и отказались возвращаться на родину. Не она для них теперь казалась чужой, а власть в ней. В середине 1920-х годов он, преодолевая всяческие чиновничьи препоны, с большими трудностями перебирается из Сербии во Францию. Скоро Туроверов оказался в Париже. Устраивается грузчиком, одновременно посещает Сорбонну и кружок казачьих литераторов-эмигрантов.

Надо отметить, что его в Париже поэтическая богема не очень привечала. Но он и не напрашивался к ним в гости. Он работал над словом, делился стихами в своих коллективах, издавал книги каждый раз с одним и тем же названием «Стихи».

В 1940 году он напишет, на мой взгляд, одно из лучших своих стихотворений на тему прощания с Родиной 20 лет назад — в 1920 году.

Уходили мы из КрымаСреди дыма и огня.Я с кормы все время мимоВ своего стрелял коня.А он плыл, изнемогая,За высокою кормой,Все не веря, все не зная,Что прощается со мной.Сколько раз одной могилыОжидали мы в бою.Конь все плыл, теряя силы,Веря в преданность мою.Мой денщик стрелял не мимо —Покраснела чуть вода…Уходящий берег КрымаЯ запомнил навсегда.* * *

Он много пишет и печатается в эмигрантских изданиях, преимущественно казачьих: «Родимый край», «Возрождение», «Казачьи думы», «Современные записки», «Казачий журнал», «Россия». Первый сборник стихов Туроверова «Путь» вышел в Париже в 1928 году. Критика встретила произведение доброжелательно. Так, литературный критик Г. Струве в рецензии на книгу отмечал:

«Важно, что у молодого поэта есть что сказать своего и что он находит часто свои образы, свои рифмы и свои темы. В «казачьих» стихах Туроверова приятно чувствуется уверенность в родной почве…

Эти строки написаны настоящим поэтом».

В 1937, 1939 и 1942 годах выходят его поэтические сборники под названием «Стихи».

Бесславное поражение Франции в войне с гитлеровской Германией, а по существу сдача страны противнику в 1940 году и установление режима Виши с передачей диктаторских полномочий маршалу Анри Филиппу Петену, что знаменовало конец Третьей республике, глубоко задело самолюбие русского поэта.

Перейти на страницу:

Все книги серии Мир шпионажа

Похожие книги