Таким образом, он определился, на какую сторону баррикады встать…
Во время Второй мировой войны воевал с немцами в Африке в составе 1-го кавалерийского полка французского Иностранного легиона, которому посвятил цикл стихов — «Легион».
В стихотворении, посвященном князю Н. Н. Оболенскому, он словно исповедуется перед соратником по белой эмиграции:
Вернувшись с фронта в Париж победителем, некоторое время работал служащим в банке. В это время он создает музей лейб-гвардии атаманского полка, «Кружок казаков-литераторов». В течение 11 лет возглавлял парижский «Казачий союз».
Несмотря на то что большую часть жизни он прожил в Париже, однако в своих стихах часто возвращался на малую родину, в родные степные просторы Дона, увидеть которые ему было не суждено. Он с пониманием встретил свою Голгофу, навязанную Гражданской войной, разломавшей наравне с другими сотоварищами и его собственную жизнь. Он теперь смирился со своей участью быть изгнанником, понимая, что Отчизна в лице малой родины, может быть, и приняла бы его, но Советская власть могла ведь и наказать за то, что он воевал с нею на полях гражданской бойни. Она таких людей считала предателями. Он не считал себя таким отщепенцем, сражался со своей правдой в сердце. Поэтому часто из глубин души у него вырывалось:
Популярность Туроверова была необычайно высока в белоэмигрантских кругах, особенно среди молодежи. Он часто выступал не только перед казаками, но и перед господами из высшего света былой России. Его с одинаковым вниманием слушали и старые генералы, и маститые писатели, а некоторые поэты даже завидовали его авторитету среди белого зарубежья. Он был для них соперник «без фундаментальной подготовки». Фундаментом для его творчества была сама нелегкая, почти фронтовая жизнь и в мирное время. Для «русских парижан» он был как Есенин в Москве.
Имя этого человека на долгие десятилетия было вычеркнуто из русской литературы. Помню, в 1970-е годы один мой товарищ, возвратившись из заграничной командировки, привез небольшой сборник стихов.
— Это второй Есенин, — сказал он. — Николай Туроверов. Возьми, почитай, но верни мне его, а то за него можешь поплатиться неприятностями по службе.
Читались его прекрасно сбитые, понятные и сладкие с горчинкой стихи запоем, с превеликим удовольствием. Они вызывали впечатление реально ощутимой свежести и крепость изображения. Несмотря на то что его стихи скупы, они своей точностью попадают в цель. Воспринимая сказанное поэтом, понимаешь и принимаешь его от «альфы» до «омеги». Все знакомо, все близко, все резко. Пришлось половину сборника переписать в блокнот, который до сих пор храню.
Да, Белое движение проиграло в Крыму — свои проиграли своим.
Процесс примирения, в частности в моей душе, начался с 1968 года после просмотра замечательного фильма «Служили два товарища». Именно благодаря прекрасно сыгранной роли белогвардейского офицера Владимиром Высоцким отношение к Белому движению стало совсем не однозначным. Потом была песня «Поручик Голицын» в исполнении Михаила Звездинского и Александра Малинина.
И вот совсем недавно в песне «Товарищ» группы «Любэ» на стихи Туроверова найдено то же верное настроение, определен верный вектор, который ощущался в упомянутых фильме и песне.
