Потом этих встреч было много. Нет, скорее, очень много…
Она часто не только видит Гитлера, но и беседует с ним. Он ее обоготворил, что вызывает ревность и зависть у окружающих.
Когда фюрер на глазах у нескольких сотен присутствовавших на одном из банкетов нежно поцеловал ей руку и удалился с нею в соседнюю комнату, это среди нацистской элиты вызвало ошеломление, но пересудов не было — окружение боялось фюрера.
Фильмы с ее участием ждали на передовой, но она постоянно отклоняла предложения выехать с концертом на фронтовые позиции. Она как бы говорила своим поведением, что далека от политики. Ее увлекают сентиментальные, лирические персонажи, и она играет их правдиво и с желанием, гастролируя по европейским столицам.
Не обошли Ольгу и «прелести» войны в городах — воздушные бомбежки с разрушенными домом и театральными зданиями. Редкий спектакль она с коллегами доигрывает до конца. Сигналы воздушной тревоги заставляют артистов укрываться в бетонных бомбоубежищах и в подвалах с декорациями и костюмами. Все это она опишет в своих мемуарных записках и воспоминаниях.
Конец войны застает Ольгу Чехову с дочкой Адой и внучкой Верой в ее доме в Кладове. Во время бомбежек семья прячется в автономном бетонном подвале.
Ольга ждет визита советских солдат…
Она в библиотеке у задней стены выставляет на самое видное место свою коллекцию русских икон. По ее разумению, они должны понять, что здесь живут православные русские. Долго ждать не приходится — в дом врываются наши воины, «грязные, закопченные и изголодавшиеся, как все солдаты в эти последние дни войны».
По воспоминаниям артистки:
