– Ну как дела, Оганес? Как вы готовы?
– Лев Иванович! Сейчас вы спектакль увидите.
– Какой спектакль, Оганес?
– Хоккей на льду в исполнении «Арарата»!
И мы, несмотря на погоду, обыграли «Динамо» 1:0. После матча я зашел к ним в раздевалку.
– Извините, – говорю, – Лев Иванович. Мы на льду не умеем играть. Случайно победили, не хотели вас огорчать.
В «золотом» 1973 году «Арарат» принял Никита Павлович Симонян. Дела у нас в чемпионате шли неплохо, мы в итоге выиграли первое место. Но в сентябре к нам приехал «Спартак». Никита Павлович – насквозь спартаковец, Старостин ему как отец. Как же он переживал, что выведет команду против своего родного клуба! Но перед матчем нам на установке сказал:
– Ребята, очень вас прошу, выйдите, сыграйте достойно.
Мы уже на пятой минуте счет открыли, а где – то через полчаса игры спартаковцы сравнивают счет. Да как! В центре поля Папаев и Андреасян столкнулись и начали выяснять отношения, но судья Сергиенко игру не остановил, показал – продолжайте. И тут с трибуны кто – то свистнул. Мы все встали, а Редин мяч подхватил и забил гол.
Судья сначала его засчитал, потом с боковым посоветовался – отменил. На него сперва мы насели: как же так, свисток был. Потом спартаковцы: засчитал же гол! Свалка на поле – команда на команду. Бедный Никита Павлович выбежал, на него смотреть больно. Такой позор перед родным клубом!
Минут десять разбирались, вроде все утихомирилось. Гол все – таки засчитали. Доиграли тайм, Левон Иштоян даже гол забил.
В перерыве Симонян мне как капитану говорит:
– Оганес, пожалуйста, чтобы все было на высшем уровне. Играйте нормально, не заводитесь.
– Все сделаем, Никита Павлович, – отвечаю.
Тут меня вызывают в коридор, там стоит судья.
– Ребята, – говорит, – отдайте эмблему.
Оказывается, наши игроки, пока Сергиенко осаждали, оторвали с его формы эмблему арбитра. Доказывали рефери, что он с таким судейством не имеет права носить ее.
Захожу в раздевалку:
– Кто у судьи эмблему оторвал?
Никто не признается, не хотят отдавать в отместку за несправедливый гол. Смотрю на них и понимаю, что эмблема ведь крепко пришита, ее просто так не отдерешь. Нужны очень сильные руки. А у кого из футболистов сильные руки? У вратаря! Подхожу к Абрамяну:
– Алеша, отдай эмблему, не позорь Ереван!
Он неохотно откуда – то вытаскивает, отдает мне. Я ее Сергиенко вернул, и матч мы нормально доиграли, я даже гол забил.
Интересный эпизод был, когда мы в 1974 году встречались с «Баварией». Четвертьфинал Кубка чемпионов. У нас «золотой» состав, мы год назад чемпионат СССР выиграли. У немцев вообще команда – легенда: семь чемпионов мира, сборная ФРГ только что на чемпионате мира победила. В гостях мы проиграли 2:0, потом они приехали к нам в Ереван. Стадион «Раздан» битком забит – 75 тысяч собралось посмотреть. Билеты не достать никаким образом. Потому что какой уважающий себя человек пропустит такой футбол.
Перед началом игры команды уже перед выходом из – под трибуны выстроились. Мы стоим с Бекенбауэром – два капитана. Он выглядывает тихонько наружу, видит переполненный «Раздан». Поворачивается ко мне – у него глаза очень большие.
– Амиго! – мне говорит. Он, наверное, понятия не имел, где эта Армения. Может быть, думал, что мы испанцы. – Амиго, нул – нул, о'кей?
– Нет, – отвечаю.
Показываю ему руками:
– Поле – ровное, бол, – делаю круг руками, – круглый. Мы победим.
Он головой помотал удивленно, и мы пошли на поле. И мы выиграли 1:0 у семикратных чемпионов мира.
ВЛАДИМИР ЗОТКИН – врач, обретший наибольшую известность в период работы с московским «Спартаком», за свою карьеру успел потрудиться в разных командах. За его богатую биографию он имел возможность и футболистам сборной СССР помощь оказывать, и с отечественными тренерами первой величины тактические схемы обсуждать.
Повседневная жизнь футболиста не богата развлечениями, поэтому игроки сами себе их придумывают. Потому так популярны в футбольной среде разные розыгрыши, в которые втягиваются все имеющие отношение к команде. А уж подшутить над доктором – первое дело.
Когда я работал врачом во второй сборной СССР, Геннадий Логофет собрал там плеяду футболистов, ставших потом настоящими звездами. Но в ту пору они все были молодыми и веселились, как могли.
Однажды мы полетели в турне по Южной Америке: сыграли в Венесуэле, перебрались в Колумбию.
Приехали в гостиницу, разошлись после ужина по номерам. Я сижу у себя в комнате, раздается стук в дверь. «Входите», – говорю. У докторов это обычное дело, постоянно приходит кто – то из футболистов с жалобами или на консультацию.
Открывается дверь и входит девушка, очень красивая латиноамериканка. И на ломаном английском говорит:
– Вы меня хотеть?
Я подрастерялся от неожиданности.
– Ноу, – отвечаю, – я вас первый раз вижу.
Но она уже утвердительно:
