Но порой встречаются убийственные объявления не только устные, но и письменные. В одной из украинских воинских частей я видел плакат с портретом Усамы. И под ним надпись: Международный террорист. Увидите его на территории части – немедленно арестуйте!
Когда я учился в ВШТ, учителя у нас были серьезнейшие! Один только Анатолий Тарасов, преподававший психологию игры, чего стоил! Он был уже грузный, ходил вдоль доски в странном одеянии типа римской тоги. На одной из лекций говорит:
– В общем, если хотите чего – то добиться в профессиональном спорте, нужно полностью посвятить себя этому делу.
Постоял немного, несколько секунд, и добавил, как бы про себя:
– Хотя и женщин оставлять на старость – тоже неправильно.
Валерий Лобановский был очень требователен к игрокам, многие футболисты стонали от его непомерных нагрузок. Как – то один из них не выдержал:
– Да вы сами – то не лучше нас играли!
На что Валерий Васильевич тут же отреагировал:
– Вот поэтому такие футболисты, как Лобановский, мне сегодня на хрен не нужны!
АЛЕКСЕЙ ПРУДНИКОВ – голкипер московских «Динамо» и «Спартака», олимпийский чемпион Сеула. Работал тренером вратарей в столичном «Спартаке». Сегодня он – одно из главных действующих лиц команды артистов российской эстрады «Старко»: и играющий (в воротах, естественно) тренер, и начальник команды.
Сидим с Олегом Ивановичем летом перед тренировкой в Тарасовке на скамейке около поля. До начала занятия еще минут десять, игроки по одному подтягиваются из жилого корпуса, начинают разминаться. Видим, как из корпуса выходит какой – то чернокожий игрок и тоже идет на поле. Солнце светит в глаза, не получается рассмотреть, кто это. Видно только, что незнакомый человек. Романцев глядит на него и вздыхает:
– Ой, еще одного бразильца подвезли. Парень доходит ближе. Он снова всматривается:
– Тьфу ты, да это же Кебе покрасился!
И действительно, это был наш синегалец Кебе, который выкрасил в белый цвет себе бороду и волосы. Команда никак понять не могла, чего это вдруг тренеры со смеху со скамейки чуть не попадали.
Олимпийская сборная, Сеул, 1988 год. В одном из матчей мы выигрываем. Идет второй тайм, жарко, душно, играть тяжело. Володя Лютый в паузе подбегает к скамейке запасных и говорит Салькову:
– Максимыч, в конце за пару минут сделайте замену, потяните время, и мы отдохнем.
– Хорошо, – отвечает Сальков, и Володя убегает.
Главный тренер Бышовец оборачивается к Салькову:
– Чего он хотел?
– Да замену просит.
– Ну давай менять.
И меняют Лютого. У того, когда он табличку со своим номером увидел в руках у судьи, глаза по пять копеек были.
В финальном матче с Бразилией мы выигрываем, и судья за несколько минут до конца фиксирует нарушение необычно длинным свистком. Гела Кеташвили не понял, что это фол, подумал: все, закончили. И бежит радостный к скамейке, прыгает, руками машет. Ему с поля вслед кричат:
– Ты чего, дурак?!
И еще посильнее выражения. Еще три минуты потом доигрывали, но отбились и стали олимпийскими чемпионами.
Как не вспомнить про Николая Петровича Старостина… Такой был яркий человек, что мимо него никак не пройти. Сразу на память приходят два трагикомических случая с его участием.
Один раз в Харькове играли на Кубок СССР, и дело дошло до серии пенальти. Били – били, и вот Гаврилов наконец забивает последний. Все, радостные, со скамейки слетают. И среди прочих массажист, который сидел рядом со Старостиным. Руки в стороны выбрасывает на ходу и нечаянно кулаком Деду прямо по зубам. Тот – брык – и с лавочки на бок. Нокдаун. Массажист потом очень извинялся.
В Германии, в городе Падерборне, играли мы товарищеский матч. Немцы перед началом игры подходят: мы будем перед стартовым свистком в рамках шоу запускать воздушный шар, никто не желает прокатиться? Все отказываются: не до воздушных шаров, в футбол играть приехали.
И вот мы, игроки, разминаемся, немцы надувают свой воздушный шар, а Николай Петрович с кем – то из руководства стоит неподалеку, разговаривает. И почему – то черт его дернул подобрать лежавшую неподалеку веревку. Разговаривает, а сам наматывает на руку. Тут немцы начали этот шар тестировать, запускать в небо для пробы, и оказалось, что веревка – то как раз к шару и привязана. И она неудержимо тянет за собой Старостина наверх: Николай Петрович фактически начинает вслед за шаром взлетать. Метрах в двух от земли он наконец сообразил, что происходит, и веревку выпустил. Отделался всего лишь ушибами.
Дважды на моих глазах в Нью – Йорке Старостин чуть не погиб. Приехали в отель вечером, вышли утром на улицу. Николай Петрович голову поднимает:
– Какие дома – то здесь высокие!
Засмотрелся на небоскреб – и как начнет падать назад. Еле – еле его Саша Сорокин у самого асфальта успел поймать.
