Но количества моих знакомых в футбольном мире от этого меньше не стало, да и сам я не изменился. Так что когда у меня Сашка Беркетов попросил разрешения покататься – я разрешил. И Саня только отъехал, как впечатался в столб.
Вы думаете, на этом конец автомобильной эпопеи? Я уже в «Сарагосу» уехал, но злой рок над моими машинами продолжал витать. Серега Гуренко продолжил традицию, разбил очередную мою машину.
Конечно, все это не смешно, зато все ребята, из – за кого мои автомобили пострадали, в футболе состоялись. Может быть, я таким образом им путевку в жизнь давал?
БОРИС РАЗИНСКИЙ – известнейший голкипер 1950–х, олимпийский чемпион Мельбурна. Обладал феноменальным, фантастическим прыжком, мог вытащить из девятки самый неберущийся удар. Был уникален тем, что выходил на поле не только в качестве вратаря, но и на месте центрального нападающего. И нередко забивал!
Комичный случай произошел со мной во время матча со «Спартаком». Играли на «Динамо», полный стадион, счет 1:1. Во втором тайме Игорь Нетто, который и по воротам – то бил очень редко, решил вдруг ударить метров с двадцати. Но приложился он так, что сразу было видно, мяч идет много выше. Я, уверенный, что снаряд улетел за лицевую, даже не проследив его взглядом, выхожу вперед и начинаю что – то говорить защитникам. Из той серии: зачем даете бить! И вдруг слышу, как стадион ахает и взрывается аплодисментами. Оборачиваюсь: мяч в сетке! Я в шоке, как такое могло случиться, я же видел, что он уходил! В сердцах хватаю этот мяч и обнаруживаю, что он лопнул. В те времена мячи – то были со вставной камерой. Мне потом рассказывали, что он от удара Нетто лопнул и, сдуваясь в полете, за моей спиной камнем упал в ворота.
Я побежал к судье, показываю: мол, с мячом проблемы, нечестный гол, но тот все равно взятие ворот засчитал.
После завершения карьеры я, как и многие футболисты, выступал за ветеранов. Ездили по городам, играли, радовали публику. Как – то раз мы должны были отправляться на матч с Курского вокзала. Поезд уходил в 12 с копейками, возглавлявший тогда нашу команду Алексей Петрович Хомич назначил сбор на одиннадцать.
Все, как и было велено, съехались под табло вокзала в 11:00, нет только Стрельцова, хотя он жил в десяти минутах ходьбы от вокзала. Хомич пошел звонить. Набирает номер, через некоторое время Эдик спросонок, очевидно, после бурного вечера, берет трубку:
– Алло?
– Эдик, ну ты где, все здесь, тебя только ждем!
– А сколько времени?
– Одиннадцать!
– Рано еще идти!
И кладет трубку. Ждем еще полчаса, Хомич снова звонит:
– Ну ты что, еще не вышел?!
– А сколько времени?
– Полдвенадцатого!
– Рано еще!
Идем уже к поезду, но как без Стрельцова ехать, народ же на него ходил. Хомич уже с перрона, из автомата звонит:
– Эдик! У тебя совесть есть?
– А сколько времени?
– Уже двенадцать!
– А теперь уже поздно!
Так в результате он никуда и не поехал.
Это «кинослучай», его трудно описать, это надо было видеть. Мы с пересадкой в Ленинграде возвращались в Москву с игры в Мурманске. Долетели на самолете до Пулкова, а оттуда на машинах, а потом на метро ехали на вокзал. Время было позднее, пассажиров – мало. Стояли в вагоне у дверей, противоположных тем, что открываются, и разговаривали. Защитник Боря Кузнецов поставил свою сумку к двери, прислонился к двери спиной и слушает. На одной из станций посадка с другой стороны. Из нашей двери никто не выходил, поэтому Боря просто постоял, выпрямившись, пока они не закрылись, и хотел снова опереться. Но когда он должен был коснуться спиной двери, машинист, как бывает иногда, еще раз на секунду их открыл.
Боря, почувствовав, что опоры нет и он падает назад, попытался сделать шаг назад, но уперся ногой в собственную же сумку и просто пластом упал на платформу. Двери тут же захлопнулись, поезд тронулся. Он вскочил: машет кулаком машинисту, бежит за поездом, нам какие – то знаки подает, глаза круглые. Смешнее преображения человека, который только что спокойно стоял, я не видел в жизни.
Приехал он на вокзал на следующем поезде, весь кипит:
– Как он мог! Я их всех посажу!
– Боря, ну ладно тебе, случайно так получилось, сам виноват.
Но потом долго на Кузнецова мы спокойно смотреть не могли.
Многие футболисты дружат с артистами. Меня такая дружба связывала с Игорем Кио, Юрием Никулиным и Михаилом Шуйдиным, потому я часто бывал в цирке на Цветном бульваре, когда они выступали. Под Новый год там, как в любом цирке, шли так называемые елки. И в том представлении был эпизод, когда Кио, игравший доброго волшебника, после долгой борьбы ловил злых волшебников Никулина и Шуйдина, сажал их в клетку, произносил заклинание, после чего те исправлялись и становились добрыми.
Как – то раз перед представлением я говорю Кио, давай разыграем ребят, нальем прямо на арене по стакану водки.
