Университетское начальство обратилось к обер-полицмейстеру, по распоряжению которого выходивших со сходки стали задерживать и направлять в манеж на Моховой…
Вызывались усиленные наряды полиции, жандармские эскадроны и казаки, при приближении которых молодежь шикала, свистала и разбегалась, чтобы собраться в другом месте. Наряды направлялись туда, туда скакали и жандармы, беспорядочники вновь разбегались, и так до бесконечности. Происходила какая-то своеобразная игра в кошку и мышку.
С непривычки полиция действовала неумело, неразумно, что только подбодряло демонстрантов и увеличивало общую сумятицу и беспорядок. Больше всего ерунды было в манеже, куда направляли со всех сторон арестованных.
Огромный манеж был полон народу. Студенты, вольные, курсистки, полиция и несколько эскадронов жандармов. Крики, песни и ржанье лошадей. Над всем повис густой пар и запах навоза. Порядку никакого. Несколько сотен задержанной публики делали, что хотели. На куче песку, около одной из стен манежа организовалась сходка. Взобравшийся наверх студент, председатель, неистово звонит колокольчиком и начинает затем говорить. Галдеж и речи. В другом конце импровизированный хор что-то поет…
В конце января началось у нас глухое брожение среди студентов университета, вылившееся, наконец, в большую сходку в актовом зале. Сходка носила политический характер. Кроме студентов разных учебных заведений на ней были курсистки и, правда, немного посторонних лиц. Была принята политическая резолюция, и из окна был выкинут флаг с революционной надписью. Жгли какой-то научный кабинет, жгли документы и раздавали прокламации.
Ввиду такого характера событий решено было действовать энергично и не в пример прошлому году. И как только университетская администрация уведомила обер-полицмейстера о характере происходящей сходки и попросила о принятии мер к водворению порядка, университет был окружен войсками. В манеж были высланы войсковые и полицейские наряды. Выходивших из университета арестовывали. От них узнали, что сходочники дебоширничают, произносят революционные речи, печатают на гектографе прокламации. В манеж были командированы офицеры охранного отделения, прибыли туда на дежурство и чины прокурорского надзора.
Финалом московских студенческих беспорядков того года явились: высылка многих в Сибирь, увольнение многих из высших учебных заведений и удаление остальных на разные сроки из Москвы.
Наказание первой категории являлось очень строгим и не соответствовало вине беспорядочников в массе. Основанием для этого тяжкого наказания служили большей частью хотя и солидные, но все-таки агентурные сведения, исходившие от той же молодежи.
Самое же заключение о персональной виновности каждого арестованного делалось наспех и без строгой проверки выставленных улик. Отсюда частая несправедливость наказания».
Представляете себе жандарма, сетующего на строгость наказания для нарушителей порядка! Политические дела на студентов множились в геометрической прогрессии, охранка не дремала.
Усмиряли московские студенческие беспорядки настолько активно и жестко, привлекая и жандармов, и казаков, что некто инициативный буквально на коленках «состряпал» стихотворение «Судак и обер-полицмейстер», ставшее частью студенческого фольклора и распространенное в литографских оттисках:
При чем тут судак? — спросите вы. А это, кстати, реальный комический случай. Дело в том, что вместе с бунтующими московскими студентами на улице задержали идущую мимо кухарку с судаком. Когда к толпе подъехал обер-полицмейстер, кухарка начала тыкать в него уже почти оттаявшим судаком и требовать, чтобы ее немедленно выпустили, потому что у нее может испортиться рыба…
Однако студенческое свободолюбие порой принимало такие формы, что мама не горюй.
