Эти, конечно, были современным новоделом. Чистенькие, сверкающие, не успевшие зарасти неистребимой в дорожных условиях чернотой в выемках выбитого на металле рисунка. У Похоронова нашлась при себе банка приличного кофе, насколько растворимый вообще может быть приличным. Несколько вкуснейших булок и пирог с картошкой. Я простила ему его идиотский плащ, тем более, что он больше не вонял (или я принюхалась уже?)
Но баллончик в кармане всё равно держала. Он успокаивал.
За окном стремительно светлело, а потом вдруг вывалилось красное солнце, облило купе ярким светом. Солнце! Я его месяц не видела, не меньше, всё дожди да дожди, да повисшая над Питером осенняя хмарь. Теперь я поняла, что в мире ещё остались яркие краски.
Пронзительный синий купол неба. Леса в золотых и алых одеждах осени. Ослепительно белые домики полустанков, проносящиеся мимо. Разноцветные машины, выстроившиеся в ряд на переездах. Хотелось смотреть и смотреть на это бесконечно.
Похоронов уткнулся в свой ноут, надел наушники. Не стала мешать ему работать, вышла в коридор. Долго стояла, держась за поручень, поезд петлял, поворачивая то вправо, — и тогда я могла видеть длиннющий хвост в цветах РЖД, то влево — и тогда я не видела ничего. Семафоры подмигивали мне синим глазом.
А потом поезд с размаху влетел в туман. Всё заволокло серым и чёрным, не стало солнца, не стало леса, не стало дороги. Стало неуютно и немного страшно, а ну как машинист не увидит что-нибудь… внезапно разверзшуюся на дороге пропасть! — и полетим мы вниз, складываясь по дороге, как неудачно выстроенный конструктор лего. Бр-р, дурные мысли.
Я отлипла от окна, всё равно там не на что было смотреть. И внезапно увидела Бегемота.
Мэйн-кун сидел прямо в проходе, обвившись хвостом, и смотрел на меня внимательно и строго. Кисточки на больших ушах обмякли и слегка поникли, как у рыси в почтенном возрасте. Но я ведь и не знала, сколько этому коту лет! Может, тоже уже… в возрасте. В почтенном. Учесть особенно, что он вообще умер! Сама видела. Видела сама…
Спина мгновенно взлипла едким потом. Да что же такое, я схожу с ума?! Бегемот поднялся одним слитным движением, встал рядом, положил лапищи на стекло, словно тоже хотел посмотреть в окно. От него слабо пахло больницей, туманом, сырым промозглым летом с залива, а в не по-кошачьему чёрных глазах стыла почти человеческая тоска.
Я решилась. Протянула руку, осторожно, готовясь тут же отдёрнуть её, коснулась кошачьего затылка, — шерсть оказалась шелковистой на ощупь, и да, слегка влажной, словно зверь и вправду долго гулял в тумане. Погладила, потрепала уши….
Пальцы не прошли насквозь, кот не был призраком. Вполне материальный. Но как, как скажите мне на милость, как он мог остаться в живых?! Он же умер, я же видела сама!
— Ты, наверное, всё-таки совсем другой кот, — сказала я тряским от страха голосом.
Бегемот зевнул, показав клыки. Рана на боку… я на неё глаз намозолила, пока обрабатывала, следуя советам ветврача по телефону, потом, когда навещала в клинике, и потом уже… когда уже всё.
Нет, Бегемот был тот же самый!
— Ты воскрес? — продолжала я допытываться. — Как?!
Он плавно отвернул голову, уходя из-под моей руки. И пошёл, пошёл по коридору, оставляя после себя влажные следы. Потом, у двери в тамбур, встряхнулся, оглянулся на меня через плечо, просочился в полуоткрытую дверь и пропал.
Я отмерла — дурацкая моя реакция на стресс, из-за которой превращаюсь в неизменный соляный столб, когда прыгать надо! Кинулась следом. Но в тамбуре не оказалось никого, и все двери запечатаны были наглухо.
Приплыли, Римма. Я отёрла испарину со лба. Приплыли, дорогая. Галлюцинации. Как бы вместо помощи сестре, самой не оказаться в сочинской дурке!
Кому рассказать, что я регулярно вижу умершего, в том числе и по моей вине, кота…
Я вернулась к своему купе и внезапно услышала любопытный разговор: Гордей Похоронов отчитывался перед кем-то по телефону.
— Да, — ронял он короткие скупые фразы. — Да, в дороге. Кукла локализована, «Северная Пальмира», Санкт-Петербург-Адлер. Нет, поддержку пока не надо. Нет, и «град» не нужен тоже. Что? Справлюсь сам. Носитель куклы рядом. Цель… целей несколько… буду стараться нейтрализовать. Что? Нет. Нет. Нет. Да, не надо. Сам. Ну, и заплатите, в первый раз что ли. Кто обнаглел? Шутишь. Нет. Нет. Да…
Разговор уплыл, словно его накрыли колпаком. Догадался, что я слушаю? Я отвернулась от двери и снова встала у окна. Мимо, в тумане, пронесло что-то длинное, долгое и чёрное. Встречный грузовой? Подтверждая мои мысли, откуда-то издалека донёсся тоскливый свисток локомотива. Вот странно, грузовозы часто свистят тоненько, а иные электрички подают голос басом. Хотя, казалось бы, логичней было бы наоборот…
Кукла.
Как он там выразился…
