В 1940-х годах в маленьком почтовом отделении Мэгпай-Крика царила лихорадка из-за войны – стекались со всего света письма и открытки, отправлялись посылки. Я могла представить, как юный Клив Джермен приходит рано, до занятий в школе, затем возвращается туда днем, стараясь всегда быть первым за сортировочным столом. В суматохе этого хаоса ему легко было незаметно сунуть письмо в карман. Вначале его, возможно, одолевало любопытство, он прикарманивал письма, чтобы прочитать их без помех, несомненно собираясь потом вернуть. Но вместо этого он в итоге оставил их у себя.
Зачем? Чтобы наказать Айлиш? Отплатить болью за ту мнимую боль, которую она ему причинила? Или чтобы следить за любовью Айлиш и Сэмюэла, за любовью, которой неуклюжий и одинокий подросток был лишен?
Меня одолевали мрачные настроения. Насколько иначе сложилась бы жизнь Айлиш, если бы Клив не украл те письма? Судьба могла повести ее и Сэмюэла по счастливой дороге. Айлиш могла остаться в живых, выйти замуж за Сэмюэла, прожить полную радости жизнь, о которой мечтала. А Луэлла? Окруженная любящими родителями, превратилась бы она в женщину, обладающую силой и дальновидностью, чтобы предотвратить трагическую судьбу своей семьи?
Я устало сгорбилась.
Судьба. Рок. Все очень легко, когда смотришь назад. Собирая разложенные письма и раскладывая их по конвертам, я вынуждена была признать, что никто не мог этого знать. Любое принятое тобой решение, самое маленькое, кажущееся случайным или незначительным, может изменить твою жизнь к лучшему… или к худшему. Проблема в том, как узнать, какое решение приведет к беде, а какое окажется благоприятным?
Я уже хотела закрыть шкатулку, когда заметила письмо, которое еще не читала. Оно было засунуто за подкладку задней стенки, почти спрятано. Конверта не было, но я увидела по наклонному каллиграфическому почерку, что оно от Айлиш. Написанное в начале 1946 года и в такой спешке, что брызги чернил покрывали бумагу, как маленькие синие веснушки.
