Бросившись к кровати, я попыталась защитить свою спящую дочь. Следующий удар нанесли сбоку по голове. Из глаз посыпались, ослепив меня, искры. Комната накренилась. Я попыталась вскинуть руки, ватные, бесполезные. Стала клониться вперед, потом упала на колени. Я сражалась с волной черноты, пыталась вырваться из нее, тянулась к дочери, втискивалась между кроватью и нападавшим. На мгновение увидела освещенное луной лицо, которое я почти узнала, – большое, бледное и страшное. Лицо человека, которого, каким-то образом поняла я, мне следовало бояться.
– Очнитесь! Умоляю, Одри, очнитесь…
Моргая, я увидела в дрожащем свете свечи, что лежу на полу в темной комнате. Обвела взглядом желтые розы на обоях и потрепанные игрушки на широком подоконнике – медведей и тряпичную куклу из трикотажа, плакаты с поп-звездами за дверью.
Передо мной возникло женское широкое лицо, серое и влажное от пота. Смотревший на меня глаз был расширенным, зеленым. Второй заплыл синяком. Пухлые щеки измазаны, кажется, кровью.
– Луэлла?
Я попыталась сесть. В глазах потемнело, накатила волна тошноты. Голова трещала, но сквозь боль пришли проблески воспоминаний: фигура в темноте; вонь в воздухе, занесенная рука; искры из глаз. Затем я вспомнила спящую на покрывале Бронвен, безмятежную, как ангел, волосы раскинуты по подушке, тонкие руки сложены на груди.
Мой взгляд метнулся к кровати. Она была пуста.
Я с трудом села, пристально посмотрела в запачканное кровью лицо женщины, стоявшей рядом со мной.
– Где она?..
– Простите, Одри, мне ужасно жаль…
Придя теперь в себя, несмотря на звон в ушах и двоение в глазах, несмотря на шум в голове, я схватила Луэллу за плечи:
– Бога ради, Луэлла, где моя дочь?
Луэлла заплакала и сумела выдавить единственное слово:
– Похищена.
От ужаса меня обдало жаром. Свеча затрещала, скромные всполохи огня заметались по стенам, превратив желтые розы в золотые. Я встала, пытаясь унять рев в голове.
Луэлла вцепилась в меня холодными пальцами.
– Я попыталась позвонить в полицию, но телефонная линия повреждена грозой. И ни один автомобиль не действует. В вашей машине есть ключи, но двигатель не заводится. До города пешком два часа, а ближайшие соседи – Миллеры, и до них больше часа. Ах, Одри, я боюсь за нее, ужасно боюсь!
На последнем слове ее голос оборвался, и паника передалась мне. Меня словно сковало, я едва могла дышать. Перед глазами был только образ моей дочери, лежащей на кровати Гленды, – такой неподвижной, глубоко погруженной в сон. Я вспомнила исходивший от нее химический запах, а потом мужчину, которого заметила в дверях.
Я заставила себя успокоиться.
– Луэлла, ничего не могу разобрать. Говорите помедленнее. Я должна знать, что случилось. Расскажите все с самого начала.
Луэлла кивнула.
– Бронвен приехала около шести часов. В расстроенных чувствах. Она рассказала мне о вашей ссоре и что вы решили уехать из Мэгпай-Крика. Я сделала ей горячего шоколада и сэндвич, но не успела она даже кусок откусить, как в дверь постучали. Она подумала, что это, наверное, вы, поэтому я сказала, что сама поговорю с вами. Только за дверью никого не оказалось. Я вышла посмотреть, не стоит ли ваша машина на дорожке, но ее там не было. Потом послышался какой-то шум, и я почувствовала отвратительный запах, потом…
Луэлла дотронулась до затылка, показала кровь, влажно блестевшую на пальцах.
– Пришла в себя я внизу, в прачечной. Меня привел в чувство Граффи, который скребся под дверью. Я бросилась в дом, но Бронвен исчезла. Я искала везде, нашла вас лежащей здесь. А теперь ее увезли, и это я виновата.
Я ходила по комнате, пока она говорила, от окна к двери и обратно, слушая вполуха. Но последняя фраза привлекла мое внимание.
– В каком смысле виноваты?
Она поднялась, для равновесия хватаясь за мою руку холодными пальцами. От Луэллы исходил металлический запах крови.
– Я не все вам рассказала, – проговорила она. – В ночь смерти Гленды, после того как Тони застрелил отца, – позднее, у запруды, – Тони показалось, будто он что-то видел.
– Что?
– Сняв автомобиль с тормоза, мы стали толкать «Холден» вниз по склону, пока он не разогнался. В тот момент, когда мы его отпустили, Тони вскрикнул. Побежал за машиной, пока она катилась с берега. Я подумала, что от горя и потрясения он хочет и сам броситься в воду. Нос машины нырнул в запруду, и автомобиль начал быстро тонуть, но Тони настаивал, что видел, как его отец открыл глаза. Поэтому мы ждали. Полчаса, может, больше. Смотрели, нет ли пузырьков на воде. Я долго не сводила глаз с того места. Но Клив… Нет, он не выплыл.
– Но мог выжить?
Луэлла отпустила мою руку.
– Это возможно.
Я почувствовала, как меня охватывает паника безнадежности.
– Боже. Бронвен с ним.
Закрыв глаза, я попыталась просчитать ситуацию. Телефонной связи нет. И машин на ходу тоже. Я не могла терять время, идя пешком в город, только не сейчас, когда Бронвен все еще может быть рядом. До Миллеров час. Пока до них доберусь, будет слишком поздно. Следовало действовать сейчас.
