Схватив кухонное полотенце, я заткнула его за пояс джинсов на манер фартука, подошла к окну гостиной и выглянула.
Ни облака пыли. Ни следа автомобиля.
На кухонных часах значилось три сорок семь. Я прикинула, не разлепить ли с помощью пара еще несколько страниц дневника, чтобы наверстать историю Гленды. Ее мир так ярко ожил для меня после посещения дома, где она выросла. Я видела теперь солнечную кухню с громкими часами и застоявшимся ароматом выпечки, тенистую веранду и девичью комнату в конце коридора, оклеенную обоями с желтыми розами. Никакие рассказы Тони не помогли бы мне так близко, интимно с ней познакомиться. Узнать ее мысли, личные страсти, страхи. Отчасти я чувствовала себя худшим из преступников из-за чтения ее дневника, но для любых, даже незначительных сожалений было уже слишком поздно – история Гленды все больше меня захватывала.
Просигналил автомобиль. Мгновением позже светло-зеленый «Мерседес» Кори с ревом проехал между эвкалиптами по краю подсобной дороги, таща за собой бурный водоворот пыли.
Бронвен обогнала меня на передней веранде и уже сбегала по ступенькам. Она заверещала, увидев вылезающую из машины Джейд, и рванула вниз по склону ей навстречу. Девочки обнялись, как потерявшиеся и вновь обретенные родственники, затем побежали вокруг дома, смеясь, переговариваясь и крича – все сразу.
Я помогла Кори вытащить из багажника термопакет с чечевичными бургерами и соевыми колбасками, полагаю. Она привезла и пиво – две упаковки по шесть бутылок «Краун лагера». Как я и подозревала, Кори – мне по сердцу.
– Дэнни опаздывает, – сообщила она мне. Ее волосы блестели в лучах дневного солнца, как медная проволока. Вытащив из кармана смятую записку, она сунула ее мне в руку. – Он велел отдать тебе это.
Я разобрала ставший теперь знакомым почерк: «
– Срочный вызов, – объяснила Кори. – Ему пришлось договариваться с сестрой, чтобы поехала с ним.
«О, вот как».
– С сестрой?
– Он подозревает, что у его маленького шерстистого пациента могут быть шумы в сердце, и часть обследования – прослушать сердцебиение стетоскопом. Это неизбежно, так как в данном случае только так можно наверняка узнать, все ли в порядке. У Дэнни целый арсенал первоклассных приборов, чтобы следить за пульсом, дыханием и измерять уровень кислорода в крови, но периодически нужно прослушивать пациентов. Поскольку он совершенно глухой, то нанимает в помощь ветеринарную сестру. Дэнни терпеть не может признавать ограниченность своих возможностей, но никогда не нарушает правила обследования. А стало быть, приглашает Нэнси.
– Разумеется.
– Она просто прелесть – только что из ветеринарной школы, местная девушка и немного фейерверк. Она вам понравится.
Я натянуто улыбнулась.
– Да, наверное… Надеюсь, вы голодны?
– Умираем с голоду.
– Отлично!
Я тяжело зашагала по дорожке, чувствуя себя глупо, пока перед мысленным взором вставал образ Нэнси: высокая блондинка, роскошная супермодель. Боже, фейерверк – а что именно это значит? Дэнни, вероятно, в нее влюблен, и кто его обвинит? Работают бок о бок, полагаются друг на друга ради важной информации. Подбадривают друг друга, когда дела идут плохо, празднуют маленькие победы. Что ж, удачи им.
– Ой, какая красотища! – Кори поднялась по ступенькам следом за мной и теперь стояла, с улыбкой оглядывая гостиную. – Я под впечатлением, Одри… Такого я совсем не ожидала.
Ее улыбка заразила меня, и я с радостью отвлеклась от Нэнси Фейерверк.
– Я знала, что тебе понравится, – сказала я, улыбаясь в ответ. – Идем, давай сгрузим все это на задней веранде, и я проведу для тебя экскурсию.
– Я все никак не могу успокоиться насчет мебели. – Кори изумленно оценивала столовую. – Ты права, Одри, она отнюдь не жуткая, она сногсшибательная. Умный ход – смешать свою мебель со старыми вещами Сэмюэла. – Она подошла к нескольким маскам, которые висели рядом с дверью. – Они откуда, из Африки?
– Они с реки Сепик. Тетя Мораг добыла их, когда жила в Новой Гвинее в пятидесятых годах.
– Тетя Мораг жила в Новой Гвинее?
– Родилась там. Ее родители были миссионерами.
– Потрясающе… Мне не терпится поговорить о милой старушке в мельчайших подробностях. Умираю, хочу все о ней услышать… Ой!
Она остановилась перед серией обрамленных фотографий: Бронвен, наряженная феей, ее крылышки искрятся в свете камина, пышная юбка украшена звездами из мишуры. Фотографии были сделаны на вечеринке у костра, которую мы посетили несколько лет назад. В три года Бронвен была нежной, как эльф, с копной льняных волос и резкими чертами маленького личика, радуя всех танцами без устали. Потом шла фотография шестилетней Бронвен в ботаническом саду в Дейлсфорде, окруженной божьими коровками.
– Одри, это твои?
