— Пожалуй, тут ты прав. Я тоже не особо осведомлена. Мне известно лишь два людских поселения, куда можно, в целом, попробовать дойти. Полидекса — бывший лагерь каторжников, туда ссылают с дерева всех, нарушивших закон. И тех, кто не платит налоги, конечно же. Говорят, в тех краях раньше жили люди с весьма странной наружностью: узкоглазые, желтокожие… Совершенные дикари со своими традициями и культурой. Потом ссыльные беруанцы смешались с ними, привнеся в их уклад древесные обычаи. Сейчас этот город процветает, в отличие от нашего… Он расположен достаточно далеко от Беру, на открытой местности большого поля… И Гераклион — портовый город на берегу Осанаканского моря. Туда тоже можно попробовать дойти пешком, но это еще дальше, чем Полидекса. Поверь мне, Артур, никто в здравом уме не отважится совершить подобные путешествия.
— Но почему? — удивился мальчик, так ничего и не понимая. Он, со своей стороны, с удовольствием бы отправился в подобный поход.
— Наверное, мы просто привыкли жить в безопасности дерева и совершенно разленились, — объяснил господин Треймли, которого, как потом узнал Артур, звали Дорон. — Вниз сейчас спускаются лишь те, кому не хватает денег, чтобы уплатить налог за гнездим, — добавил отец семейства, с грустью вспоминая, что подходит конец месяца и пора вносить деньги в казну.
— «Птичий налог», — фыркнула госпожа Треймли, тоже, видимо, подумав об этом. Семья Треймли, благодаря работе Дорона, обустроилась на высокой, зажиточной ветке, однако налоги здесь были прямо пропорциональны расстоянию до земли. Чем выше ветка — тем больше взнос. Каждый месяц Люция проживала с мужем, как последний на дереве; деньги для уплаты появлялись обычно в самый последний момент. Родители тщательно скрывали это от детей, справедливо полагая, что их чадам незачем лишние волнения. Так маленькая семья и перебивалась с надеждой на счастливое будущее. Впрочем, родители полагали и весьма надеялись, что их статус поможет им выжить на дереве даже при недостатке денег.
— Не могу понять… — озабоченно произнес Артур. — У нас в Клипсе тоже все время твердили, что за пределами города легко можно погибнуть. И поэтому у нас уже давно перевелись путешественники, а единственная почтовая станция пришла в такой упадок, что, кажется, скоро превратится в песок. Некоторые клипсяне думают, что наше поселение — единственное на земле! Здесь же я узнаю́, что, оказывается, существуют и другие города, люди которых утверждают, что ни в коем случае нельзя покидать их пределы… Внизу я ни разу не встречался с опасностями, о которых вы все говорите. Конечно, в лесах есть дикие звери, ну и что с того? Кстати, сама Дейра не побоялась ведь возвести Троссард-Холл именно на земле…
— Ну это же Троссард-Холл! — усмехнулся отец Тина. — Там всегда было безопасно. Учителя позаботились о том, чтобы их студентам никто не навредил. Я не знаю точно, какая там система защиты, однако уверен: вам там ничего не грозит.
— Ты жил в городе со своими родителями? — сменила тему госпожа Треймли. Однако добрая женщина, сама того не желая, причинила Артуру боль своими словами.
— Нет… Я не знаю своих родителей. Я жил у одной женщины, она воспитывала меня.
— Что ж, она большая молодец, раз отправила тебя в школу!
Артур с грустью опустил голову. Юноша вспомнил о том, что бедная Левруда, вероятнее всего, томится от тревоги, пока он тут безмятежно прохлаждается в гостях. Но что он мог сделать? Увы, даже если бы он попросил у Дорона единорога, то вряд ли ему удалось найти Клипс. Только Баклажанчик смог бы принести его домой.
— Ты, наверное, скучаешь по ней? — участливо спросила мама Тина, и Артур медленно кивнул головой.
— Я даже не успел с ней попрощаться.
— Ну да ладно. Не будем говорить об этом, мой дорогой.
Госпожа Треймли поспешила закончить неприятный допрос. Женщина догадывалась, насколько это тяжело — жить без родителей. И к тому же ее голову сейчас занимали проблемы поважнее.
— Как там в городе, Дорон? — деловито спросила она у господина Треймли, как только тот успел расправиться с первым блюдом. Мужчина досадливо отмахнулся, давая понять, что данная тема неприемлема за столом.
— Я и нос боюсь высунуть из дома, — пожаловалась хрупкая женщина мальчикам, намекая на все события, происходящие в Беру.
— Но, мам, ты думаешь, будет восстание? — спросил Тин, заедая какой-то зеленой травкой пикантных короедов.
— В «Крыле» полный кавардак. Король не показывается. Дела плохи, но не думаю, что будет восстание, — успокаивающе улыбнулся отец семейства. У него самого было неспокойно на душе, но он утешал себя мыслью, что дети скоро уедут отсюда и вернутся лишь в конце следующего оюня. В Троссард-Холле был длинный учебный год, что весьма кстати, ведь там наверняка безопаснее, чем в столице.
Они быстро поели, каждый думая о своем. В завершение пиршества госпожа Треймли подала интересный деликатес — мармелад в листьях Ваах-лаба, а также терпкий чай местного приготовления. Все блюда были на редкость восхитительны.
