Учеба в Троссард-Холле, элитной школе Королевства, куда не принимают без вступительных экзаменов — это ли не абсолютная удача? Возможно. По крайней мере, поначалу Артур думал именно так. Однако вскоре он понял, как глубоко заблуждался. Учителям едва ли можно доверять, на территории Троссард-Холла происходят необъяснимые события, на школьников объявляют охоту… Более того, в самый разгар учебного года все ученики и преподаватели неожиданно исчезают. Артур отправляется на поиски друзей, но не окажется ли его путь слишком сложным? Сможет ли он дойти до конца, сохранив верность своим идеалам? Раскроет ли все загадки, связанные со своим прошлым? Окунитесь с головой в увлекательный, разнообразный и смертельно опасный мир «Естествознателя».
За маленьким окошком свирепый ливень яростно прибивал к земле желтую пожухлую траву. В небольшом домике с соломенной крышей было холодно и неуютно; через проеденные насекомыми отверстия капала вода, образуя на полу мелкие лужицы. Чумазая девочка, одетая в нищенские лохмотья, старательно вытирала их протухшей тряпкой. Бедняжка знала, что это совершенно бесполезное занятие, но в то же время ей казалось, что если она не успеет вовремя вытереть маленькую невинную лужицу, то вскоре та превратится в огромный океан, который затопит обветшалую лачугу. Девочка дрожала от холода, но не смела жаловаться. В конце концов, внутри лучше, чем снаружи — это неоспоримый факт.
Внезапно ветхий домик словно всколыхнулся, и хлипкая дверь протяжно застонала, впуская кого-то в свою обитель. Юная труженица вновь поежилась, но на сей раз не от холода. Непреодолимый страх вплотную подобрался к ее сердцу — ведь ей это не предвещало ничего хорошего. Пришла хозяйка, которая отсутствовала вот уже семь рассветов, и ее неожиданное появление развеяло смутные мечты бедняжки — она-то надеялась, что женщину съели волки. Несколько тяжелых напористых шагов, сухое предупреждающее покашливание — и в комнате показалась старуха собственной персоной.
На вид нежданной гостье было около восьмидесяти смрадней, морщины на ее лице прорезались так глубоко, что в них оседала пыль. Ее светлые волосы, отдаленно напоминавшие сухую колючую солому, были аккуратно перевязаны голубым бантом, а франтоватая лаковая шляпка являлась вполне логичным завершением почтенного облика пожилой дамы. При этом имелось что-то в ее внешности чудное и даже неестественное. После беглого взгляда на ее персону оставалось странное послевкусие, будто что-то здесь не так. Присмотревшись повнимательнее, можно было понять, что загадка кроется в ее глазах, которые, невзирая на солидный возраст, сохранили какую-то девичью сумасбродность. Они были неестественно большие, цвета янтаря, и в них плясали веселые огоньки, как бывает у молодых девушек, когда они хотят понравиться своим возлюбленным.
Старуха была одета в длинную соболиную шубу, из которой торчали две маленькие аккуратные ручки, постоянно теревшиеся друг о друга, словно в предвкушении вкусного обеда. Женщина явно была погружена в себя, и все происходящее вокруг мало ее волновало. Ее глаза светились какой-то веселой сумасшедшей идеей; она постоянно качала головой и даже немного притопывала в возбуждении.
Девочка с безотчетным страхом глядела на хозяйку, не осмеливаясь подать голос. Она жила у этой женщины уже достаточно давно, чтобы знать все пагубные привычки своей кормилицы. Впрочем, слово «кормилица» можно было употребить здесь с весьма большой натяжкой.
Наконец старуха перестала плясать и остановилась посреди комнаты, переведя дух. Затем она поежилась, что могло бы означать, что она хоть чуть-чуть осознает происходящее.
— Холодновато здесь… — задумчиво произнесла она, в то время как ее желтые глаза неестественно искрились весельем. — Холодновато… А где моя любимая крошка? — вдруг спросила она, в беспокойстве оглядываясь по сторонам.
Девочка содрогнулась от ужаса и неприязни.
— А, вот ты где, моя дорогая. Будь хорошей, разожги камин. — Голос старухи звучал не как просьба, а скорее как приказ, однако же глаза ее будто не соглашались со своей владелицей — они по-прежнему светились добротой и лукавством.
Бедняжка молниеносно кинулась к камину. Она так торопилась, выполняя приказание, что руки ее дрожали, не в силах удержать огниво. Наконец ей удалось разжечь костер, и гостиная начала постепенно согреваться.
— Чем ты занималась без меня, крошка?
— Я… мыла полы… — пробормотала та еле слышно. Пожилая женщина весело расхохоталась, обнажив белые, совсем неиспорченные зубы.
— Глупое занятие. Но сегодня ты не будешь скучать, моя дорогая. Я решила сделать с тобой что-нибудь эдакое… Необычное… — весело добавила она, повергнув несчастную в невероятный ужас. — Ты же знаешь, как мне нравятся эксперименты. А ты как раз подходишь для воплощения всех моих чудесных идей. Я шла домой и думала, почему бы мне не изменить твой облик… Вот сколько тебе смрадней, дитя? — последнюю фразу она произнесла по-матерински нежно и опять безумно расхохоталась.
