В общем, производил впечатление человека, для которого такие походы не в новинку. А я на все смотрела и запоминала. Мало ли…
Миш и верно много путешествовал и сам себя называл одиночкой — и сиротой. Он переходил между городами, в которых мог задержаться, чтобы подработать или пожить “как все люди”, но потом снова отправлялся в путь.
— Я мог бы причислить себя к странникам, потому что меня часто дорога зовет, — признался мне как-то, — Не люблю долго на одном месте… и данником точно издох бы.
— Как ты вообще при своих способностях разбойникам попался? — удивлялась.
— Подставила одна… — сплюнул парень и дал понять, что дальше не станет объясняться.
Я отстала.
До Крагуеваца мы добрались через девятку.
Я с некоторым страхом осомтрела высокие городские стены, огромные деревянные ворота и многочисленные постройки внутри. Отвыкла…
— Может все-таки пойдешь со мной? — спросила Миша с надеждой. Прежде мне не было свойственно прикипать к другим людям или рассчитывать на них и на их помощь, но этот мир многое изменил в привычках.
— Нет, — помотал головой парень, как мне показалось — с сожалением. — Что говорить страже и хозяевам будущим я тебе объяснил, а мне туда пока нельзя — недавно был. И меня могли запомнить…
Воришка и мошенник, ага. И с таким меня жизнь свела.
Маг вдруг прищурился, глядя на толпу желающих попасть в город людей и сказал:
— Погоди здесь.
Я замерла под раскидистым деревом.
Мой спутник растворился в толпе, но вернулся довольно быстро. И ссыпал в карман моей юбки что-то…
Я засунула туда руку и нащупала неровные края и дырки местных монет.
Совесть все таки решила проснуться.
— Я взял у тех, у кого можно, — самой очаровательной улыбкой остановил ее просыпание Миш, — Поверь, и не заметят. А тебе на первые дни хватит — и поспать, и поесть, и осмотреться…
Он будто что еще сказать хотел или обнять, но остановил сам себя и только пробормотал тихонько:
— Пусть сердце с тобой будет…
Развернулся и ушел в сторону леса.
А я проводила взглядом почти родную фигуру — было у меня чувство, что никогда мы не увидимся — и пошла к воротам.
Хоть чучелом, хоть тушкой
Уже много позже я задумалась, что все было предопределено.
Каждая встреча или происшествие.
Меня будто приучали к миру и его явлениям разными событиями… От простого — к сложному.
От мальчика к мужчине.
От почти детских квестов к тем, что станут угрозой моей жизни…
Приучали, приручали и проверяли каждый раз — какой я сделаю выбор? И как справлюсь с тем, что получится?
Жизненный путь вообще есть последовательность поступков и выборов между мотивами. И за последнее время я приняла больше судьбоносных решений, чем за всю свою жизнь. Тот, что я сделала одним вечером, также им был… Понимание этого пришло позже.
А пока был город… который мне совсем не понравился. Шумный — потому что никто здесь не задумывался о приличиях или о том, что соседям не обязательно знать историю твоей жизни. Грязный. Опасный.
Опасностей для одинокой женщины оказалось даже больше, чем в лесу. Или я до сих пор не умела их предотвращать? Быть невидимой для них — или для тех, кто мог доставить мне неприятности? Едва ли не каждый встречный будто желал проверить границы дозволенного. Практически каждый потенциальный работодатель требовал нечто большее, чем уборка и прочие хозяйственные хлопоты.
Женское тело вполне себе плата. Или же бонус для хозяина. И всех участником процесса это устраивало — а мое сопротивление и неприятие вызвало только недоумение.
Из благородных? Из сильных магичек? Обладаешь уникальным талантом?
Нет?
Тогда чего трепыхаешься?
Я обошла, кажется, весь город.
Богатых горожан в больших домах не устраивало отсутствие у меня магии и рекомендаций от известных им людей, тех, кто победнее — мое нежелание работать от зари до зари исключительно за кров и краюху хлеба. Для того, чтобы служить гувернанткой, мне не хватало знаний, экономкой — опыта, а подавальщицей — четвертого размера груди.
Спустя несколько дней я переехала из большого и чистого постоялого двора в дешевый, на окраине, но и без того монеты, которые притащил мне Миш, таяли.
Передо мной крайне остро — снова! — стал вопрос выживания.
Не знаю, что бы я сделала дальше, если бы не подслушанный разговор.
Я, как и предыдущие вечера, сидела в общем зале и мрачно жевала невкусную похлебку, пытаясь найти хоть какой-то выход. А за соседним столом довольно неопрятный мужик вдруг грохнул кулаком и завопил:
— Всех угощаю!
Народ тут же оживился и потянулся за пенным хмелем.
Я не стала — хмель в этом ушатаном балагане был не менее отвратителен, чем похлебка.
— Чего это ты? — всполошились друзья бородатого. — Откуда заработал столько?
Тот понизил голос — но не настолько, чтобы мне не было слышно. Я ближе всех сидела, да и чего меня опасаться? Бабы…
— Подле Зренянина покопался…
— Ох и рисковый ты! Неужто к замку ходил?
— А то! — приосанился последний. — Если чуйкой моей обладать, так всегда что нароешь из рассыпанного там в прошлом…
— И не боишься же ни Низени, ни хозяина замка, — покачал головой самый старый из собутыльников.
