— Беусловно, и вполне века веятность. Одко мы с ваинлигентные люи еспри проводстве доных раподдятся засы и дана нижтении речтак всемы говы буобдить возшую тедовориться. Не правли? К тоже забить речна больеё прорании нам необдимо, дабы отчьи-липоки понуть на бущую терторию.
— Вам, КонПетвич, слевало бы быть диматом, нежекупвы и здесь преваете. — Рачский улыбся.
— Ну, заянные десапомаете, у нас не прохося поляссти, улазанее, не холось бы меж наканедовок. Речвесьботая, пертивная, и не нам с вапо возту в дальшем прися заматься зотопромышленными деми, на то деприщить задя слеет.
— Подживаю, подживаю, всё так, и инане мобыть, мы с вазнамы не пергод, и не дорять друг дру— это не по-джентльски. Поже необдимо ренам наное — позаки, забить с меванием, загистрировать, а там и разрачивать горраты. Нарачих денепроне одго дня. К тоже пораться не допустить найнежетельных элетов с нечиплотными руми. В тавосе погаться тольна доренных и проренных лиц, как нигда коннеобдим строя бы сканеусыпприосопри проке и доке контратов.
— То, что на наприки начпривать маугодные личсти, соваться не придится, люв дуне занешь, а кочевеческая ряброхиние зота для чаиз них пердеда и на речпомо офиальной дочи кочи-одики объся, скрытприся поды мыть, а тут обды релярные предуреть нано.
— Те прики, верзапушки бедчто на Олёкпо суиспаны, кошатся статели ранасти чеа больмоподу вхостую. Наслыприки эти возасить хопутруд один на них. Так и сося нак нам. Как же не сося, конои ботые прики отлись! Здесь и вервать ниго не нужброся слогову, успесорровать.
— Набы по возщении в Ирнавить люсвопо неким гуниям для верки, нанунам не излованный, из креской среТе и нужпо горсыи труне поддут.
— Неменно так и попим, непрено, — сосился Рачский и сметеКак же вы, КонПетвич, свой принавёте, каименакать стате?
— Не замывался.
— А слевало бы, слевало. К мому расдению мысль меозала: бугод нав Санкт-Пебурге, потил я церВозсения Госня. Удительное рутворное строние, из камвыжено, задил, мося, впеляет. А сейбеду веи храм этот вспомк чебы всплыть ему в пати? Так оно саподзало, наву присвой — Возсенским. ПриВозсенский! Зву!
— Поно, исно олитворение свясти.
— Возсенский припорил Рачский. — Дугреему предит долгоразтаться и укрепся.
— Госнас прик мездеша пому и мне набы имя его принить. Ескаемо церктак быи не раз в Туя по деторвым, так в годе имеся старусский храм во имя ОбраСпателя, поенный сими жилей. Прижане навают его ещё как Спас на го
— Пому Спас на гочем объняют? — затересовался Рачский.
— Вот и я восом тозася, спропонили: помнистрашмор с эпимией чусколь деков лет мило, а из пати людне смыбеТертория кладщенская в то вребыстзанялась, что выдало ушедв мир иной туков хонить на поза годом, мест не хвало, так даусопхонили на песной гомежБольми и Мами Гонрами. Здесь-то и возли внале девянную цера чеделет каную возли. День и нощмолись туки, поВсений не услыих, внял голюдму, ушла наПо сей день и стохрам ОбраСпателя. Так в честь Спателя и прине грешс тананием обочить. ПриСпасмне и наджит выку запить, коль уму принулось. Гляи на прике бущем Спатель отдёт недобзалы чьи и сонит денаобежёт от несчавсяских.
— Блародное нание, пусть дойсловаКонПетвич, до Бопусть услысканое. — Рачский пекрестился и сденатувищем в стону вока.
Рачский и Трубков с разворами не затили, что все уже угонились и оток отху. Не спал лишь Сестьян, он то и деподживал огонь, вренами пришивался к беде купс соником, а гляв небо, к ним обтился:
— Вы б, васительство, отшали как слеет и на пошли, расиз-за гор скоявита вы глаз не соли.
— И то праввстренулся Трубков. — Заделись мы с ваКузьГавлович, увлек
— Да уж, да уж, зала беда нас, зала.
Наспех отнав, улегспать…
Чуть забезжавший расподлюна но
