Ага, было. И когда синяки и ссадины сойдут, то и будет. И чем бы эта история ни закончилась, но по итогу уйдет Билли-Рей туда, откуда и пришел, а я останусь. И такой исход дела мне еще неделю назад показался бы отличным, но не сейчас.
– Мне-то что до его задницы?
– Ну, насколько я могу судить, он к твоей точно неравнодушен.
– Да глупости какие! Яна, это даже смешно.
– Ты говорила, что ты толстая. – Фьяметта рассматривает меня. – Но это же не так. Ну, не супермодель, но ничуть ты не толстая.
Это потому, что за последние дни я похудела так, как никогда, и джинсы сваливаются с меня, и это ощущение ни с чем не сравнить, это лучше секса, лучше всех на свете кладов, это победа, которая далась совсем не так тяжко, как я думала. Просто нужно было занять себя чем-то, что пересиливало желание пожевать. Только сейчас я поняла, что у меня за последние годы выработалась зависимость от еды – вот как у людей бывает зависимость от наркотика, потому что еда осталась практически единственным доступным мне удовольствием, к тому же она меня отвлекала. Расстроилась – а, пойду чайку выпью с бутербродиком, и не с одним, а потом конфеткой заполирую. И как только это изменилось, организм ухватился за возможность избавиться от лишнего обеими руками… или что там у него.
– Была толще, это сейчас похудела.
Я больше ни за что не допущу, чтобы это свинячье бегемотство вернулось. Я научилась бить себя по рукам, когда хочется пожевать, и научилась есть совсем мало. И оказалось, что это не мало, а вполне достаточно. И теперь мои джинсы мне велики, и я хочу снова примерить, чтобы понять, насколько.
– Я тебе их застрочу по внутреннему шву, и не будут сваливаться. – Фьяметта поднялась. – Все, вода не шумит, сейчас он придет. Лялька, сделай себе одолжение, не отталкивай его. Нормальный мужик и очень тебе подходит. Ну вот правда, просто дай себе шанс!
– Ты не понимаешь, о чем ты говоришь. Яна, у него есть какая-то другая телка, он сам сказал.
– Так и сказал?
– Сказал, что в личной жизни у него все более-менее сложилось.
Я это отлично помню, прокручивала тот разговор в голове не раз. Именно так он и сказал.
– Так, может, он тебя имел в виду?
Фьяметта вышла, прикрыв дверь и оставив меня переваривать сказанное. Меня? Ну нет, это вряд ли. С другой стороны, он и раньше меня видел… Но предположить, что я могла его заинтересовать, просто идиотство!
– Паола, ты как?
– Нормально. Я в ванную.
Мне сейчас говорить с ним – худшее из зол, потому что я в смятении, а я не часто бываю в смятении. Вот пока на нас валились разные неприятности, меня это все как-то почти не волновало, но стоило оказаться более-менее в безопасности, как и дурные мысли тут как тут. Не хочу об этом думать.
И есть не хочу.
– Паола, вылезай, будем завтракать.
Билли-Рей превратился в назойливую муху, и мне снова неловко находиться рядом с ним. Хорошо Фьяметте, она эльф, хоть и перепроектированный, и у нее есть муж, и она не должна больше делать никаких мучительных выборов. Вот оно – то, что отличает брак от той жизни, что выбрала себе я. Люди, определившиеся с партнером, делают выбор только в магазине обоев. Остальное у них уже сложилось так, что больше выбор вроде бы и не нужен.
Да только все это ложь.
И я не думаю, что после многих лет в браке никто из супругов не хочет себе чего-то иного. И здесь как раз и кроется самая большая неприятность – предательство. Это когда живут люди, обои выбирают вместе, а потом один из них делает финт хвостом и ставит партнера перед фактом: дескать, я сделал другой выбор. Кто знает, как такое можно пережить, и дело здесь не столько в любви, а в осознании предательства.
И я себе такого не хочу, а потому не хочу даже начинать смотреть в сторону подобных вещей, которые приводят к предательству. А думать, что вот именно со мной такого не случится, – глупо, ничем особенным я от остальных граждан не отличаюсь.
– Паола, завтрак стынет.
Я выхожу, стараясь не смотреть на себя в зеркало, до того у меня бледный вид. Как и все блондинки, я без макияжа в зеркале исчезаю, как вампир. И даже наращенные ресницы особо дела не спасают, но я эту процедуру делаю не чаще пары раз в год и все остальное время без них, а это выглядит печально. И я теперь знаю, от кого у меня белесая, бесцветная вывеска – от милейшей Степаниды Федоровны, умершей где-то за границей от последствий «горячки». Хорошо, что она так и не узнала, кем стал ее сын. И я бы обошлась без знания того, что этот гражданин мой предок.
Фьяметта сегодня имеет особенно эльфийский вид, в своем зелененьком домашнем костюмчике. Вот на голову бы блестящую корону – и все, аналогия абсолютная. Билли-Рей тоже выглядит лучше: отек уходит просто на глазах, и уже видно, какой он симпатичный, и я чувствую себя абсолютной развалиной, особенно рядом с Фьяметтой. И сидеть мне тяжело.
– Слава богу, я уж думала, ты решила поселиться в ванной.
– Там тепло и вода приятная.
Фьяметта ухмыльнулась, пододвинула мне миску с каким-то салатом и приказала:
– Ешь. Это низкокалорийная штука. Ой, Лялька, я вчера не обратила внимания, а кольцо-то у тебя интересное какое!
