Завоеватели устремилась в город, солдаты толпами разбегались по улицам, грабя и убивая всех, кто попадался им на пути. Уцелевшие греки спрятались в Святой Софии, и ее огромные своды заполнили стоны раненых, плач женщин и детей и громкие крики солдат, которые уже не могли сражаться. Обнаружив перед собой закрытые двери, турки принялись в исступлении рубить их и в конце концов ворвались в церковь.
Мехмед въехал в город вечером и медленно направился по залитым кровью улицам к Святой Софии. Спешившись у дверей церкви, он нагнулся и, подняв по восточному обычаю пригоршню земли, посыпал ею голову в знак покорности своему Богу. Затем он вошел в церковь и направился к алтарю. Тут он заметил какого-то солдата, который пытался вырубить кусок мрамора из пола. Султан спросил, зачем он это делает. «Во имя веры!» — ответит тот. Но султана подобное объяснение не удовлетворило, и он со злостью ударил его своим мечом. «Для тебя, — сказал он, — достаточно богатств и пленников. Здания города принадлежат мне!»
Выпустив нескольких греков, Мехмед приказал переделать православную церковь в мечеть, а затем мусульманский святой забрался на кафедру и прочитал молитву. Мехмед поднялся по ступенькам алтаря и почтительно поклонился Аллаху, Который принес ему победу. Когда он вышел на улицу, на ней уже царила тишина…
Так сбылось древнее пророчество о том, что построенный на берегу Босфора город будет принадлежать грекам до тех пор, пока корабли не пройдут по суше, как по земле…
После того как стало окончательно ясно, что ни о какой революции в Европе не может быть и речи, не пожелавшие смириться с поражением большевики обратили свои взоры на Восток. И особенно отличились в этом вице-король Тифлиса Серго Орджоникидзе и его московский покровитель Сталин. И когда в 1920 году Красная армия в погоне за белыми вторглась в пределы Персии и сам Ленин считал, что необходимо как можно быстрее вывести оттуда войска, его оппоненты послали подкрепления красным частям в северо-иранской провинции Гилян.
Советский посол в Иране Ф. Ротштейн обратился к Ленину с протестом. «Отсталая, нищая страна, — писал он в своей телеграмме, — не созрела для пролетарской революции, а ее экспорт может только обострить отношения с шахом и возобновить британскую оккупацию Южного Ирана».
Ленин поддержал посла, и тот посоветовал Риза-хану, который являлся фактическим правителем Персии, послать в Гилян войска и принудить к повиновению вождей местных племен, в особенности марионетку Сталина Кучик-хана. Кучик потерпел поражение и бежал в горы, где и погиб от холода. Риза-хан привез в Тегеран голову Кучика на всеобщее обозрение.
Сталин был в ярости и обвинил Ротштейна в провале попытки создать советскую республику в Северном Иране и поставил вопрос на Политбюро. Ленин высмеял Сталина и на этом инцидент был исчерпан. Но это вовсе не означало, что сам Ленин был против активной работы большевиков на Востоке, где шла национально-освободительная борьба и были созданы коммунистические партии. И именно эти компартии отсталых стран должны были помогать освободительному движению этих стран бороться с «духовенством и прочими реакционными и средневековыми элементами», с «панисламизмом и подобными течениями, пытающимися соединить освободительное движение против европейского и американского империализма с укреплением позиции ханов, помещиков, мулл и т. п.».
Но в то же время, предупреждал он, им нельзя сливаться с освободительным движением, а надо «безусловно сохранять самостоятельность пролетарского движения даже в самой зачаточной его форме», так как их задачей является не только борьба за независимость колоний, но и «разоблачение того обмана, который систематически проводят империалистические державы, под видом создания политически независимых государств создающие вполне зависимые от них в экономическом, финансовом, военном отношении государства».
И, конечно, на первый план в этом отношении выходила Турция, где национально-освободительное движение возглавил патриотически настроенный генерал Кемаль Ататюрк. Ведущим отчаянную борьбу с Западом Советам было далеко не безразлично, кто будет править Турцией, и ничего странного не было в том, что на дух не переносивший коммунистические идеи Кемаль пошел на сотрудничество с большевиками. Только они могли дать ему оружие и деньги.
В некоторых книгах об Ататюрке описывается якобы состоявшаяся летом 1919 года в Хавзе встреча Кемаля с Семеном Буденным, обещавшим ему деньги и все необходимое для того, чтобы одни люди могли как можно успешнее убивать других. Однако то, что на месте Буденного могли оказаться совсем другие и куда более умные люди, сомнений не вызывает. Но как бы там ни было, затягивать своего «брака по расчету» с большевиками Кемаль не стал, в октябре в Москву отправился Халиль-паша, а уже на следующий год Кемаль получил из России первую партию оружия.
