Когда началась война, он решил стать камикадзе и именно в этой ипостаси послужить своей родине, своему императору и себе самому. Но летчиком-смертником он стать не успел. Война кончилась, и… на какое-то время жизнь потеряла для него смысл. Поражение японцев, воспитанных на самурайских традициях, явилось для Оямы настоящей трагедией, поскольку святые для него идеалы бусидо оказались разбитыми. Отчаявшийся и разуверившийся, он пустился в самые рискованные авантюры и в конце концов оказался в тюрьме за драку с американскими солдатами, в которой попытался выплеснуть все свое разочарование жизнью.
В тюрьме у него было достаточно времени для раздумий, и именно тогда в нем совершился тот духовный перелом, в результате которого он снова обрел смысл жизни. Нет, считал он, с поражением в войне его жизнь не закончилась, и он обязан идти сам и вести за собой других по пути самосовершенствования. И этот путь должен был стать путем бойца карате! Он создаст собственный стиль и будет готовить новое поколение воинов, крепких духом и телом, и, дабы еще больше укрепить дух и закалить тело, этот стиль будет самым жестким контактным стилем, исключающим для занимавшихся им возможности к отступлению. И, что бы там ни говорили об исканиях Оямы, в основе его, как ему казалось, новой философии лежало все же возрождение той самой самурайской Японии, но только уже в новых условиях. И властям даже не пришло в голову запрещать развитие созданного Оямой стиля. Да и зачем? Ведь в случае нужды этих прекрасно подготовленных молодых людей будет нетрудно направить в нужное русло…
Что же касается потомков бывших самураев, то они создали несколько общественных организаций, которые изучают историю военного сословия феодальной Японии, гордятся его заслугами и высоким профессионализмом и, конечно, мечтают о возрождении былого военного величия своей страны…
В апреле 1931 года по инициативе Ататюрка, намеренного подкрепить политический суверенитет государства созданием национального языка и истории, в Турции было образовано «Историческое общество». И увлечение историей лидера Турции было далеко не случайным. Ведь именно в те годы возникла теория национального самоопределения, согласно которой владение той или иной территорией должно было подтверждаться «историческими правами» на нее.
Да и было это не увлечением, а созданием самой настоящей идеологической базы, позволявшей превозносить и оправдывать определенные политические цели. Так было всегда, и ни для кого не являлось секретом то, что англичане, натравившие греков на турок в 1919 году, шли на откровенную фальсификацию истории, заявляя на весь мир о том, что Западная Анатолия должна была принадлежать Греции в силу того, что именно там в древние времена существовала греческая цивилизация. Не отставали от них и итальянцы, рассматривавшие Средиземное море как внутреннее море Италии и тоже ссылавшиеся на те далекие времена, когда Анатолия входила в состав Римской империи.
В свете этой теории сразу же возникал вопрос: как же быть в таком случае с Турцией, чья территория пестрела памятниками, оставленными хеттами, греками, византийцами, римлянами, армянами и еще десятком народов? Ведь это означало, что пришедшие позже всех в Малую Азию турки не имели никаких «исторических прав» на свою землю!
Кемаля подобные воззрения не устраивали, и для того чтобы выбить почву из-под ног у подобных толкователей истории с весьма далеко идущими геополитическими целями, Кемаль призывал турецких историков найти предков современных турок среди древнейших обитателей Малой Азии. «В мире, — заявил Кемаль приглашенным им для работы ученым, — нет более великой и почитаемой нации, нежели турецкая, и она являлась таковой и до принятия мусульманской религии!»
Принявшийся за работу вместе с учеными Кемаль диктовал им целые куски и постоянно вносил свои исправления, и уже в тридцатом году в стране появились «Очерки турецкой истории», повествующие о том, как тюрки переселялись со своих родных мест в Центральную Азию и вносили решающий вклад в развитие мировой цивилизации.
Отдавая дань истории, Кемаль не мог пройти и мимо языка, поскольку у прародительницы мировой цивилизации должен был быть и соответствующий ее высокому статусу язык. В 1932 году было создано «Общество турецкого языка». Дабы доказать первичность турецкого языка, Кемаль взял за основу теорию известного австрийского лингвиста Х. Квергича, согласно которой все языки произошли из восклицаний древнего человека, наблюдавшего природу. Разумеется, первое такое восклицание принадлежало туркам!
