И, уж конечно, более чем хватало опасных ситуаций в воздухе во время войны! Сотни тысяч потенциальных свидетелей в своих простреленных насквозь самолетах видели смерть "на расстоянии вытянутой руки" – вот где настоящий стресс; а сколько пилотов, например, утверждали, что неимоверно долго растягивались секунды лобовых атак! (За 2-3 секунды, "кажется, выкурил бы пару папирос!"). Жаль, что рассказать о своих ощущениях смогли впоследствии далеко не все… Особенно мне хотелось узнать об ощущениях японских камикадзе или советских пилотов, повторивших подвиг Гастелло – огненный наземный таран. Что может быть страшнее и величественнее идущего в свою последнюю атаку горящего самолета!… Долго искал хоть какую-то зацепку, перечитал воспоминания оставшихся в живых камикадзе… но они оказались истинными воинами императора, скрывающими свои чувства и ощущения. К тому же писали мемуары только те, кто не успел участвовать в своем первом и последнем (как правило, единственном) боевом вылете. В живых осталось всего несколько камикадзе из тех, кто вылетел на задание, но промазав по американским судам (кстати, был и один, промазавший по советскому кораблю), упал в океан… К 1980-90-м годам никого в живых из них уже не удалось найти.
Иное дело – советские летчики. Хотя они падали на колонны танков (на зенитки, поезда, машины) или, промахиваясь – просто на землю (и то, и другое гораздо хуже воды), но в отличие от камикадзе никто их не закрывал наглухо в кабинах, прикручивая фонари болтами, и, значит, у них был шанс вылететь из кабины в момент удара, остаться в живых и…поведать потом свои ощущения. Так я рассуждал, и знатоки военной истории только подтвердили мою догадку.
Выяснилось, что подвиг Гастелло в годы войны повторили 503 экипажа. Попутно историки прояснили мне, что подвиг, ошибочно приписываемый Гастелло, совершил на самом деле экипаж капитана Александра МАСЛОВА. Самолет же капитана Николая ГАСТЕЛЛО, уже будучи подбитым, развернулся над колонной и прошелся из пулеметов по машинам, расстрелял весь боезапас, уничтожив огнем 11 машин и штабной автобус. Кончились бомбы, выпущены все патроны, самолет ДБ-3ф заложил вираж над лесом (партизанские края, вот где надо было прыгать!) и зашел в свою последнюю атаку… По рассказам местных жителей, он не успел развернуться на 180 градусов, осталось градусов 60, не больше, но горящий самолет уже потерял управление и рухнул в болото… Официально считалось, что весь экипаж Гастелло погиб, однако, по воспоминаниям местных жителей, один из четырех членов экипажа (кто – неизвестно) успел выпрыгнуть с парашютом. Ах, как мне хотелось найти его!… Но, увы, не удалось. Официальную справку о том, что в экипаже Маслова также все погибли, также не удалось опровергнуть…
Но у меня появилась другая надежда. Оказалось (статистика все знает), что из 609 пошедших на воздушный таран осталось в живых более 300 советских летчиков (в том и о том, как и капитан Куляпин Валентин Алексеевич КУЛЯПИН, который 18 июля 1981 году впервые совершил таран на реактивном самолете и остался при этом жив)… А из полутысячи экипажей (это около 700 человек), совершивших огненный наземный таран, выжило всего лишь 8… Чувствуете, насколько несоизмеримы опасность и накал страстей! Если пережившие воздушный таран летчики седели за секунды, если никто из зарубежных летчиков так и не рискнул повторить "всего лишь" воздушный подвиг, то что же должны были испытать в последнюю секунду добровольные советские и японские камикадзе?! И мне посчастливилось – нашелся все-таки один из тех 8, точнее – первый из оставшихся в живых…
В июле 1941 года летчик-штурмовик Сергей Иванович КОЛЫБИН, вылетая на одноместном Ил-2, конечно, догадывался, что идет на верную гибель, но никакого воображения у него не хватило бы, чтобы предсказать свою дальнейшую судьбу: всего через час все его бомбы пройдут мимо цели, и тем не менее вражеская переправа будет уничтожена; ему предстоит стать первым летчиком, выжившим после наземного тарана; трое суток он проваляется, никем не замеченный, в виде кровавого куска мяса; его ждут несколько лет в гитлеровских, а затем в сталинских лагерях… Но тогда он просто вылетел на задание и не смог выполнить его. Штурмовик был подбит, и фашистские солдаты уже бежали к месту его предполагаемой посадки. Колыбин круто развернул Ил-2 (а вместе с ним – всю свою дальнейшую судьбу) и врезался в мост. Это мгновение он запомнил на всю свою жизнь и о нем впоследствии рассказывал часами. Самолет перед взрывом задел за конструкцию моста крылом и перевернулся, Колыбин вылетел из кабины… и время в его восприятии остановилось: он рассмотрел выражение лиц всех окружающих его гитлеровцев, видел, как некоторые из них пытались выбраться из танковых люков, другие бежали, ложились, хотели спрятаться от языков пламени, и все их движения были чересчур медленными…
