Итак, войдя к Лике, Вито собирался сделать признание, но, видя глаза, смотревшие на него с обожанием, опять заколебался. Она не походила ни на одну из живших в храме Весты девушек. Распахнутые голубые глаза, пухленькие и такие соблазнительные округлости, шелковистые светлые волосы — это все казалось таким притягательным.
«Беттина, сука, из-за тебя приходится обижать это ангельское создание», — пронеслось в его голове. Волна страсти захлестнула молодого человека. Он подхватил девушку, покрыв ее поцелуями. Глаза Лики лучились вселенским счастьем:
— Такой человек меня любит, — постоянно твердила она, сдаваясь перед его напором.
Ощущение близости рождало невыразимое томление и трепетную радость. В объятьях друг у друга слова стали не нужны, а мысли разбивались о волны страсти, накатывающей подобно приливам и отливам. Ничто не сдерживало их упоительного полета.
Придя в себя Лика чуть слышно шепнула:
— Люблю тебя! Милый, любимый…
Витторино обнял девушку одной рукой и, заглянув в глаза, прошептал:
— Я позабочусь о тебе.
Она нежно улыбнулась и, поднявшись на локте, тихим шепотом спросила:
— Что ты такое говоришь? Ты и так заботишься обо мне.
Вито откинулся на подушки:
— Послушай, мне надо тебе кое-что рассказать.
Голубые глаза смотрели на него с недоумением.
— Я хочу попросить у тебя прощения, — произнес он.
— За что?
— Ты сначала скажи, прощаешь?
— О чем ты, милый, как же я могу на тебя за что-то злиться?
Витторино выдохнул:
— Ты не весталка.
— Как это, — удивилась девушка, — а обряд?
— Я же сказал, прости.
— Понимаю, — засмеялась девушка, — ты шутишь!
— Обряд был шуткой. Видя, как ты счастлива здесь, мы с девушками решили исполнить твое заветное желание, и если бы не Беттина, этого разговора не было бы…
Лика застыла с прижатыми к груди руками.
— Этого не может быть, не может быть!
— Да пойми же, весталкой не может стать такая взрослая девушка, как ты. Это, как правило, совсем маленькие девочки, прошедшие жесточайший отбор.
Лика побледнела.
— Пойми же, мы не хотели посмеяться над тобой. Просто исполнили твое заветное желание. Ты же была счастлива тогда?
— Да, — грустно ответила девушка, — почему ты мне это рассказал, вот так вдруг…
Витторино поморщился:
— Сегодня был неприятный разговор с Беттиной, она поставила ультиматум: или я убираю из храма тебя, или уберут меня, скорей всего, на тот свет.
Лика встала и, как сомнамбула, начала напяливать на себя одежду.
— Что ты делаешь? — спросил ее Вито.
— Я собираюсь уйти, не хочу неприятностей, — машинально ответила она.
— Да подожди, глупая!
Девушка посмотрела на любимого.
— Я купил небольшой домик с парком, завтра отвезу тебя туда. У моей красавицы будет прислуга, я буду часто приезжать, все будет хорошо. А самое главное — Беттина наконец успокоится.
То, что любимый будет рядом, было самым важным в данный момент. Она уже простила его за обман и готова была прощать снова и снова.
— Я так этого хочу! — радостно воскликнула девушка. — И… я готова.
Вито рассмеялся:
— Вот такая девушка из Москвы мне нравится больше!
Приподнявшись, он привлек ее к себе, сломив остатки сопротивления и осыпав поцелуями пухленькие щечки.
Жан въехал в Кунгар затемно, благо, что питейные заведения и таверны в портовых городах встречаются на каждом шагу. Богато одетого молодого человека на великолепном коне с радостью встретили на пороге одной из них. Несмотря на изматывающую дорогу, Жан чувствовал себя отлично, как будто не было тех пыток, которым он подвергся по пути сюда.
— Спасибо, Венера, ты вдохнула в меня силы, — с благодарностью вспомнил он богиню.
Рыба с картофельным гарниром, поданная хозяином таверны, показалась ему верхом кулинарного искусства.
Голод был побежден, осталось восстановить душевное равновесие.
— А теперь спать, — облизав пальцы, пробормотал Жан.
Утро должно было решить его последнюю проблему, и он очень этого ждал. Едва первые лучи солнца пробились сквозь задернутые занавески, Жан вскочил с постели. Сбежав по лестнице, он растормошил полусонного хозяина, кухарок и конюха. Через полчаса он уже ехал по направлению к храму Минервы.
Большая площадь перед храмом была поутру пустынна. Редкие прохожие с интересом рассматривали молодого человека. Жан неуверенно топтался у входа в храм.
— Скажите, когда он открывается? — спросил он у прохожего.
— Заходите, он открыт всегда.
Пройдя мимо гигантских мраморных колонн, молодой человек вошел в святилище. В центре храма возвышалась огромная статуя Минервы.
— Как похожа на Марту, — прошептал Жан.
Шепот в пустом зале прошелся гулким эхом, отражаясь от стен. Огромная белая сова сидела у левой ноги девушки. Рядом со статуей находился мраморный стол, возможно, служивший жертвенником. Там лежали лепешки, мед и масло, принесенные жителями Кунгара.
— Прости, Марта, я с пустыми руками, совсем забыл, — прошептал он, ругая себя в глубине души за такое упущение.
Жан посмотрел на статую, словно ждал ответа, но она безмолвствовала, как ей и было положено. Он долго смотрел на Минерву, потом, усевшись на низкий постамент спиной к ней, вздохнул.
