Тайны Залесья (СИ) полностью

— А, братья Шелтоны что ли? — вдруг подал голос дедушка.

— Шелтоны? Какая фамилия необычная, — отметил папа.

Под пустую болтовню о необычных фамилиях я доела свою порцию гречневого супа и вышла из-за стола. Нужно дождаться того момента, когда дедушка останется один, чтобы поподробнее разузнать об этих самых Шелтонах, ибо он единственный, кто мог мне сказать что-нибудь по теме, не выясняя причины моего любопытства.

После бани я, с полотенцем на голове, сидела на дедушкиной кровати, дожидаясь его возвращения. Эта комната отличалась от нашей. Она поменьше, но мебели тут было едва ли не в три раза больше. Громадный старый шкаф в углу, переполненный древними вещами, большая скрипящая кровать, стол, забитый какими-то книгами и фотоальбомами, которые мне предстояло в который раз пересмотреть с бабушкой — это стало у нас чем-то вроде традиции — и, наконец, большое старое кресло, на котором покоилась такая же антиквариатная шаль с ромбовидным узором. Когда-то я, а потом и Василиса, засыпали именно здесь, слушая бабушкины или дедушкины истории, песни их молодости. Ностальгия…

— Ну, чего ты тут сидишь? — весёлый голос вывел меня из воспоминаний.

Я обернулась. Дедушка стоял у двери, долго и внимательно смотрел на меня, а после кивнул в сторону старого кресла:

— Если хочешь древних баек, надо сесть туда. Али забыла уже? — он добродушно подмигнул мне.

— Не совсем древних, — ответила я, пересаживаясь в любимое кресло. Оно, будто в знак приветствия, чуть скрипнуло.

— Шелтоны, я угадал? — дедушка был как всегда невероятно проницателен, и я снова в этом убедилась.

— Угадал.

Дедушка сел на кровать и замолчал, задумавшись. Я терпеливо ждала, устроившись поудобнее. Наконец он заговорил:

— Значит, Шелтоны — мать, отец и три сына. Там у них ещё родственники недалеко живут… Но не суть. Родители — хорошие ребята, трудятся, не покладая рук, если будешь у них дома, увидишь, как там всё блестит и какие у них есть невероятные штуковины — мне довелось увидеть мельком, как-то раз заходил молоко коровье занести. Так вот, живут они за этим лесом, минут двадцать ходьбы, если хочешь к ним наведаться, — он усмехнулся. — Сынков я тоже вижу частенько, они пляж Центральный помогали обустраивать, а ещё на ярмарке такими овощами и фруктами прекрасными торгуют, что за одно лишь «посмотреть» на их товар деньги брать можно. Андрей самый старший у них, всё время пытается доказать всем, что раз он старший, то может помыкать над братьями. Лёша, помладше его на пару годков, за свою свободу и независимость борется и младшему, Никите, того же советует. Часто ссорятся, но куда ж без ссор, ежели в одном доме трое пацанов растёт? Мирятся они даже чаще, чем ругаются. Они всё время держатся немного в стороне от местных, слишком много не болтают, скрытные довольно-таки. Хотя, трудно сказать однозначно, это от их настроения зависит. Могут заболтать даже чёрта, если захотят!

Дедушка замолчал.

— Ну, пожалуй, это всё, что я о них вкратце рассказать могу.

— Сегодня Лёша весь день молчал и в очках солнцезащитных ходил, хотя уже темно было, — заметила я.

— Он у них самый интересный, — кивнул дедушка, — его настроение за десять минут может поменяться раз двадцать. Так что завтра, возможно, покоя от него никому не будет.

— Хорошо. Спасибо, дедуль, — я встала, чмокнула его в шершавую щёку и пошла к выходу.

— Доброй ночи, Леська, — пожелал дедушка, устраиваясь под одеялом.

— Доброй ночи, — ответила я.

Каждый вечер я стала проводить на Центральном пляже. Денис заходил за мной в пять, и мы вместе шли гулять, когда с Васей и Сашей, а когда одни. На Центральном я больше всего сошлась с Ильёй, Лизой и двумя Далёковцами, Тимофеем и Женей. Последние, брат и сестра, сначала просто молча ходили следом вместе со всеми остальными из своей компании, а потом, немного пообщавшись, решили, что могут одновременно быть и среди Далёковцев, и с нами.

Лиза оказалась очень приятной девушкой, тихой и дружелюбной. С ней можно было помолчать, и ни меня, ни её это молчание не тяготило.

Вот мы и молчали, наблюдая с лавочки за игрой в классики. Я уже успела привыкнуть к такому ходу событий: утром и днём — дом, вечером — Центральный. Менялись только развлечения, которые каждый вечер выдумывали Далёковцы и Элита для всего пляжа. Зато что точно не изменилось, так это Лёша.

Спрятавшись под капюшоном и за темными стёклами очков, парень стоял по другую сторону играющих, прямо напротив меня. Рядом с ним топтался Никита, горящими глазами следя за игрой. Его никто не принуждал стоять рядом с братом, но мальчик, зная какую-то тайну, не решался оставить Лёшу одного. Здесь же был и Андрей, который спокойно что-то обсуждал с родственниками. Они уже давно помирились, даже не один раз.

Из общих разговоров у меня создалось впечатление, что Лёша — невероятно общительный и энергичный парень, а точнее был им незадолго до моего появления на Центральном. Дедушка предполагал, что это его временное настроение, но Лёша всё молчал и молчал, ни разу при мне не снял очки или капюшон. Это, конечно, не моё дело, но всё-таки!