Монастырская жизнь наряду со строгими ритуалами насыщена импровизацией. Само поведение учителя практически непредсказуемо, и это тоже составляет одну из сторон процесса обучения. Ученик, достигнув просветления, завоевывает туже свободу.
«Как-то учитель сел на свое место, чтобы прочесть ученикам проповедь. В этот миг над ним, на ветке запела птица. Учитель молчал, ученики тоже молчали, когда птица улетела, учитель сказал: «Проповедь окончена», — поднялся и удалился к себе в келью».
У нас есть возможность не только слышать о дзэн, но и видеть его. Это относится к искусству дзэн: в архитектуре — сад (важнейший его вклад в архитектуру — знаменитый сад Коан в окрестностях Киото в Японии), в поэзии — знаменитые стихи хокку и танка.
Подлинное настроение хокку можно уловить в стихотворении Бассё:
В живописи дзэн (дзэнга) — по преданиям, великие живописцы дзэн на несколько суток застывали в созерцании и, только наполнившись до предела творческой энергией, начинали рисовать. Великий японский поэт Сайге, писавший изумительные танка, пятьдесят лет прожил в монашестве, но, по слухам, не пользовался особой славой как знаток священного писания и религиозный писатель. Его буддийские стихи не дидактичны. Мир для Сайгё полон грустной прелести и обаяния, он не в силах отринуть прекрасное.
Рассказывают, что однажды высокочтимый Монгаку, вероучитель секты Сингон, в свое время пользовавшейся большой славой, возненавидел Сайгё.
«Дурной монах, — говорил он о Сайгё своим ученикам. — Покинув мир, должно идти по прямому пути Будды, как подобает подвижнику, он же, из любви к стихам, блуждает повсюду, сочиняя небылицы. Попадется мне на глаза — разобью ему голову посохом».
Однажды весной Сайгё пришел в монастырь и, полюбовавшись цветущими вишнями, попросился на ночлег. Монгаку пристально на него посматривал к ужасу учеников, словно задумал что-то недоброе, но в конце кон^ цов, оказав ему вежливый прием, отпустил с миром.
Ученики полюбопытствовали, почему он так кротко обошелся с ненавистным Сайгё.
«Глупцы! — отвечал Монгаку. — Взгляните на его лицо. Ударить такого? Как бы он сам не хватил посохом меня, Монгаку».
В легендах Сайгё всегда выступает как человек, исполненный достоинства и силы. Когда феодальный вождь Минамото-но Еримото подарил ему серебряную курильницу в виде кошки, Сайгё бросил ее детям на дороге: «Вот вам игрушка!»
Вообще-то, тому, кто чувствует поэзию, пусть даже и не восточную, тому куда проще понять, точнее, почувствовать дзэн. Потому что язык поэзии также непереводим на язык обыденной жизни. Поэзию всегда приходится читать, так сказать, на языке оригинала. И любой дзэн-буддийский коан представляет собой сам по себе произведение искусства. Доказательства этому утверждению мы приведем в следующей главе.
Мастер Ошо, известный также как Багван Шри Раджниш, является нашим с вами современником. В городе Пуна в Индии находится Международная коммуна Ошо, где сам Учитель читает своим последователям проповеди, больше напоминающие лекции, потому что, являясь весьма неординарным знатоком и толкователем дзэн-буддизма и тантризма (то есть тех направлений восточной эзотерики, которые представляют для западного читателя наибольший интерес), Ошо не замыкается в рамках этих двух причудливых систем. Он приводит живые и убедительные примеры как из области буддизма, так и из прочих философско-религиозных учений человечества, — христианства, мусульманства, иудаизма и прочих. Случайно ли это? Вот что думает по этому поводу сам мастер Ошо («Ни воды, ни луны». «Тантра — высшее понимание». Москва, 1994 г.):
