Да. Месяц назад, во время расследования дела Гробовщика-Душителя, Гловер выследил Зои, дождался, пока она останется одна, и напал. По счастью, ей удалось отбиться. Тейтум понимал, что на ее месте тоже сходил бы с ума от беспокойства. Только вообразить: один из тех, кого ты намерен схватить, возможно, выбрал следующей жертвой близкого тебе человека… тошнотворное чувство. Быть может, что-то подобное испытывает онколог, замечая у своего ребенка первые симптомы опухоли мозга — такие, которых обычный человек не заметит или не поймет, что они значат. Иногда и невежество — благо.
Подняв глаза на Зои, Грей вдруг заметил, что она часто моргает и губы у нее дрожат. Сидя на бортике бассейна, с ногами в воде, Бентли вдруг напомнила ему потерявшуюся девочку в ожидании родителей.
— Знаешь, по одному моему делу идет внутреннее расследование, — брякнул он, желая ее отвлечь — чем угодно, только отвлечь.
Сработало. Зои собралась, удивленно раскрыла глаза.
— Что за дело?
— Застрелил подозреваемого, педофила. Как утверждают, без оснований.
— А-а. — Она кивнула. — Помню, ты рассказывал. Этот парень потянулся за камерой, а ты его пристрелил, верно?
— Он сунул руку в сумку. И тогда я его пристрелил. Только позже мы поняли, что он полез за камерой. Оружия в сумке не было.
Зои, похоже, задумалась. Тейтум почувствовал, что становится холодно, и сделал еще рейд до дальнего бортика и обратно.
— А почему дело снова открыли? — спросила она.
— Говорят, появился какой-то свидетель.
— Он мог видеть что-то такое, что негативно скажется на тебе?
— Нет, — твердо ответил Тейтум. — Все свидетели видели одно и то же. Мне неоткуда было знать, что он тянется не за стволом.
— Ты что-нибудь говорил перед тем, как выстрелить?
— Приказал ему поднять руки вверх.
— Называл его по имени?
— Что?
— Ты называл его по имени или просто приказал поднять руки?
— А какая разница?
— Это по-разному воспринимается. Так как же?
Тейтум, подтянувшись, выбрался на бортик; на белый кафель потекла вода. Взяв с ближайшего пластмассового стула полотенце, он вытерся, незаметно подтянул трусы и присел рядом с Зои, с полотенцем на плечах.
— По-моему, окликнул по фамилии. Уэллс, так его звали. Я крикнул что-то вроде: "Уэллс, руки вверх!"
— Только по фамилии? А что-то еще говорил? И насколько громко?
— Да какая разница? Кто-то просто решил разворошить старую грязь. Ничего серьезного.
— Если дело вновь открыли, значит, на то есть причины. И вряд ли несерьезные.
— На меня никто не давит, ничего такого, — пробормотал Тейтум, уже жалея, что поднял тему.
— Ты его преследовал, верно?
— Верно. Он у нас на глазах схватил девочку на улице и потащил в кусты.
— И долго ты за ним гнался?
— Не знаю. Может, пару кварталов. Так-то он был не спортсмен…
У Зои пискнул телефон. Она подняла его с пола, взглянула на экран — и напряженные плечи расслабились, а на губах показалась легкая улыбка.
— Андреа?
— Да. У нее всё в порядке. Твой дед заходил сегодня ее навестить.
— Правда? — Тейтум поднял бровь. — И как она это пережила?
— Говорит, очень милый старичок.
— Не верю! Должно быть, это был чей-то чужой дед.
Зои рассмеялась, на удивление звонко и радостно. Тейтум тепло улыбнулся ей в ответ, ясно понимая, что не его тонкий юмор так ее развеселил, — она смеется просто от облегчения.
— Не хочешь перекусить? — спросил он. — Я умираю от голода. — Так и было: купание пробудило в нем аппетит, и сейчас желудок заурчал в предвкушении ужина.
— С удовольствием. — Зои встала; с босых ног на пол потекла вода. Она начала надевать босоножки. — Неужели ты совсем не беспокоишься? Об этом внутреннем расследовании?
— Да нет. Чего тут волноваться? Абсолютная "пустышка". Такое с кем угодно могло случиться. — Он тоже встал и повернулся к лестнице.
— Ты в самом деле решил, что у него ствол?
Этот вопрос заставил его застыть в изумлении. Тейтум повернулся к Зои — и встретился с ее пристальным, немигающим взглядом.
— Конечно. Поэтому и выстрелил первым.
— Ты долго работал над его делом. Педофил нападал на детей, насиловал — и его никак не удавалось поймать…
— Верно, — ответил Тейтум.
Ответил не сразу. Он напрягся; внутри вскипал гнев, и лишь усилием воли Грей заставлял себя оставаться спокойным. Она ни в чем его не обвиняет. Просто расспрашивает.
— Я действительно чертовски хотел его поймать. И засадить за решетку.
— Но педофилы, отсидев, часто берутся за старое. Ты отправил бы его за решетку, а он через несколько лет вышел бы и снова начал нападать на детей. Ты это знал. А потом загнал его в угол. И он попытался уничтожить улики.
— Я не видел…
— Даже в этот момент, после того как ты его преследовал, гнался за ним несколько кварталов, на адреналине, — ты обратился к нему по фамилии. Он был для тебя не просто еще одним преступником.
— Зои, хватит!
— У тебя есть убеждения, — продолжала Бентли. — Ты стремишься сделать мир лучше. Возможно, в тот момент, когда тебе пришлось за долю секунды принимать решение о том, жить этому человеку или умереть, ты поторопился. Может быть, даже убедил себя, что…
