Понюхала вино, затем попробовала. В самом деле, недурно! Взглянув на того, кто прислал ей угощение, сперва заметила кудрявые волосы и густую рыжеватую бороду. Мужчина был в голубой клетчатой рубашке, однако на нем, в отличие от большинства мужчин, "костюм лесоруба" смотрелся отлично. Он в самом деле походил на лесоруба: крупный, устойчивый и надежный на вид. Маленькая татуировка на шее — кажется, инициалы, хотя с такого расстояния трудно разглядеть. Поймав ее взгляд, незнакомец поднял кружку с пивом, как бы произнося тост, и Зои в ответ подняла свой бокал.
Он, похоже, решил, что это приглашение. Так ли это — Зои и сама как следует не понимала. Мужчина встал — ростом он оказался выше большинства посетителей, — подошел к ней и взгромоздился на соседний свободный табурет.
— Люблю девчонок, которые не стесняются есть с аппетитом! — Он улыбнулся.
— Вряд ли я "девчонка". Мне тридцать три. — Она поставила бокал. — Спасибо за вино.
— Я Джозеф.
Зои протянула руку.
— Зои.
На миг она напряглась — ей показалось, что он собирается поцеловать руку, — но Джозеф просто крепко ее пожал.
— Вы не из наших мест… Из Бостона?
Она изумленно заморгала.
— У меня такой заметный акцент?
Он рассмеялся.
— Я несколько лет прожил в Бостоне и теперь тамошний выговор везде узнаю. Когда вы сказали "тридцать три"… — Лукаво улыбнувшись, Джозеф повторил эти слова с четким и жестким выговором бостонца.
Зои улыбнулась в ответ.
— Родом оттуда, но больше там не живу. — И глотнула еще вина, словно надеясь смыть внезапную тоску по дому.
— Переехали в Сан-Анджело?
— Нет, я здесь по работе.
— И кем работаете?
Неприятный вопрос. На словах "криминальный психолог" лежит проклятие: услышав их, люди либо начинают нервничать, либо преисполняются жгучего любопытства, либо и то, и другое сразу. Стоит назвать свою профессию — и Джозеф или потрясенно умолкнет, или им суждено беседовать об убийствах и изнасилованиях.
Так что Зои медлила, тщательно прожевывая очередной кусок стейка. Обе перспективы не слишком радовали. Ей нравился вечер, нравилось (по крайней мере, пока) общество Джозефа, и совсем не хотелось портить себе отдых серийными убийцами.
— Я консультант.
— В какой области? — поинтересовался он, отхлебнув пива.
— Ну… в основном по вопросам человеческого поведения. Прилетела только вчера. Пробуду здесь еще несколько дней. А вы?
— Живу здесь. Родился и вырос в "святом ангеле".
Не сразу она поняла, что так он шутливо переиначивает название города, — а когда поняла, улыбнулась и положила в рот еще одну картофельную дольку.
— Я электрик, занимаюсь ремонтом кондиционеров. В наших краях это популярная профессия. На случай если вы не заметили: здесь иногда бывает жарковато!
Зои покатилась со смеху и немедленно закашлялась — картошка попала не в то горло. Джозеф взглянул на нее с тревогой и быстро протянул стакан воды. Все еще кашляя, со слезами на глазах, Зои взяла стакан, отпила немного, и ей наконец удалось восстановить дыхание.
— С вами все хорошо?
— Ага. — Она глубоко вдохнула и выпила одним махом полстакана. — Вы просто застали меня врасплох.
— Извините. Когда вы жуете, постараюсь быть серьезнее.
— И чем же вы занимались в Бостоне, раз ремонт кондиционеров так востребован здесь?
— Обычная история: поехал к девушке. Попробовал завести бизнес — продажу креплений для светильников. Пару лет держался на плаву, потом увидел, что не справляюсь. — Он поднял подставку под пивную кружку и принялся отщипывать от нее бумажные клочки. — И с девушкой мы разошлись. Так что вернулся домой. Теперь, оглядываясь назад, даже не понимаю, зачем вообще уезжал.
Зои отрезала и медленно прожевала еще кусочек стейка. Есть уже не хотелось, но мясо было такое вкусное…
— А что значит Г.Р.? — Она кивнула на инициалы у него на шее.
Джозеф коснулся татуировки.
— Генриетта Росс. Так звали девушку из Бостона. Глупо, да? Когда влюблен, иной раз такие глупости творишь! Теперь ее имя со мной до самой смерти, и каждый новый знакомый обязательно спрашивает, кто это. — Он мрачно уставился на ощипанную подставку для кружки.
Будь здесь Андреа, подумала Зои, она непременно ответила бы какой-нибудь шуткой и развеселила его. Но что сказать? "Отвечайте им, что это Государственный Реестр"? Более тупой остроты и придумать нельзя.
Разумеется, удачная шутка придет ей в голову. Попозже. Дня через три, в постели перед сном.
— Не особенная и глупость, — ответила она наконец, чувствуя себя полной дурой. — По-моему, это трогательно: когда любишь кого-то и хочешь, чтобы память о нем осталась с тобой навсегда…
Джозеф удивленно моргнул.
— Спасибо, Зои. Не часто мне говорят такое.
Может, юмор и вправду слишком переоценивают?
Наступило молчание — не уютное молчание собеседников, хорошо знающих друг друга, а напряженное, наэлектризованное, почти физически ощутимое. Как будто в разговоре они перекидывали друг другу мяч, а теперь кто-то из них замешкался и мяч уронил.
— Кто для вас самые главные люди? — в конце концов спросил Джозеф.
