Хотела бы она сама в это верить! Страшно даже подумать, что в ящике они обнаружат изуродованный, изъеденный кислотой труп. Зои пыталась убедить себя, что не ошиблась, — но не могла. Правда в том, что никто не в состоянии точно знать, как мыслит убийца.
— Девять-ноль-два, это пять-тринадцать… — начал Фостер — и замолчал.
Оно и понятно. Что тут скажешь? "Копайте быстрее"? "Что у вас там происходит"?
Оставалось только ждать.
Болело все. Мир вокруг расплывался и тонул во мраке. Истощенная и измученная, Джулиет была на грани потери сознания. Сверху доносились какие-то звуки, и она знала, что это должно бы ее беспокоить. Что это важно. Однако не могла пошевелиться, не могла издать даже стон.
Мысли ее вернулись во вчерашний день — день рождения. Не следовало отказываться от шоколадного торта со свечкой. Теперь она понимала, какую ошибку совершила. Нежный, тающий во рту шоколад, огонек свечи, друзья, поющие "С днем рождения!", — пусть и всего двое… как это теперь ее порадовало бы! Жаль, что нельзя вернуться назад. Задуть свечу. Сказать Тиффани, как она благодарна ей и Луису, что они все-таки пришли…
Обнять Томми, чмокнуть в курносый нос и услышать его смех…
Что-то заскрежетало по дереву у нее над головой.
А в следующий миг ее ослепил яркий, невероятно яркий свет. Джулиет зажмурилась и попыталась отвернуться. И какое-то прекрасное, немыслимо сладостное ощущение… Ветерок! Господи, свежий воздух! Она вдохнула как можно глубже, чувствуя что-то… что-то столь огромное, что даже не могла это назвать и осознать.
— Эй, ты как? Пошевелиться можешь? О господи!..
Руки на лице. Кто-то вынимает изо рта пропитанный рвотой кляп. Джулиет была не в силах говорить — только дышала, дышала и никак не могла надышаться.
Рядом послышался голос:
— Пять-тринадцать, это девять-ноль-два. Нашли девушку. Жива!
Джулиет лежала на больничной кровати. Руки и ноги казались непомерно тяжелыми, перед глазами все плыло. Трудно было сосредоточиться. После пребывания взаперти в кромешной тьме от яркого света и красочного мира вокруг кружилась голова. Джулиет закрывала глаза, чтобы отдохнуть — но долго отдыхать не удавалось: страх, что все исчезнет, что, открыв глаза, она снова окажется в ящике под землей, не давал уснуть.
Полицейские сказали, что в могиле она провела от восьми до четырнадцати часов. Неправда, ответила Джулиет. Она лежала там целую вечность! Неправда, неправда, повторяла она, схватив полицейскую за запястье, чтобы та ее услышала и поверила. Тогда ей что-то вкололи, и на время Джулиет охватило блаженное равнодушие ко всему. Она плыла в полудреме, словно в теплой воде, — и очнулась только, когда медсестра выключила свет. Тогда Джулиет начала кричать. Когда поняли, что успокоить ее не удастся, свет вновь включили.
Мама просидела с ней пару часов и обещала завтра привезти Томми. Джулиет была рада, когда она ушла. Мама всегда очень много говорит, когда волнуется; слишком утомительно.
Теперь кто-то снова вошел к ней в палату. Та женщина-детектив, и с ней двое незнакомцев. Они представились: агент Грей и Зои Бентли. Кто такая эта Зои, тоже агент ФБР или полицейская, Джулиет не поняла.
— Джулиет, — начала Зои. — Мы надеялись, что ты постараешься что-нибудь вспомнить. Это очень поможет нам поймать преступника.
Вспомнить… Меньше всего ей сейчас хотелось вспоминать!
— Я уже говорила детективу… ничего не помню. Только как ехала домой, а потом… — Она слабо покачала головой.
— Он дал тебе психотропное средство, — объяснил агент Грей. — Рогипнол. Его побочный эффект — амнезия на последние события.
Джулиет заморгала.
— Рогипнол? Это же… наркотик для изнасилования, правильно? Он…
— Изнасилования не было, — быстро ответила Зои.
Откуда она знает? Может, Джулиет осматривали, пока она спала? При мысли, что этот человек ее трогал, по коже у Джулиет побежали мурашки, и глаза затуманились слезами.
— Я ничего не помню. Не знаю, что вам рассказать. — Говорить было тяжело. Язык словно распух и едва шевелился во рту.
— Даже самая крохотная деталь может очень нам помочь, — сказала Зои. — Значит, как ехала домой, ты помнишь?
Тиффани на переднем сиденье, Луис за рулем. Одной рукой крутит руль, другой лезет своей подружке под юбку.
— Помню.
— Вот ты приехала домой. Что дальше?
— Я… пошла к двери.
— Помнишь, как отпирала дверь?
Джулиет сжала кулак.
— Нет… кажется, нет. Зато помню ее уже открытой. Я стою на пороге и машу рукой Тиффани.
— А дальше?
— Дальше я пошла на кухню.
— Зачем?
— Наверное, пить хотела… — Нет. Она много выпила в ресторане. И теперь хотела не пить, а писать. — Не помню. Может быть, я пошла в туалет.
— Нет, на кухню, — настойчиво ответила Зои. — Зачем?
— Я… не помню. — У нее задрожали губы, и слезы покатились по щекам.
— Зои, — мягко сказал агент Грей, — она действительно не помнит. Рогипнол…
— Не думай глазами, — произнесла Зои, склоняясь над ней, пристально глядя в глаза. Джулиет хотелось убежать от этого взгляда. — Думай всеми своими чувствами. Что ты слышала? Чем пахло? Что ты ощущала?
— Не знаю. — Голос ее дрогнул и сломался. — Ничего!
