Он готов был пожать плечами, помотать головой, ответить: "Нет, вы обознались", — но решил сначала все-таки на нее взглянуть… и слова застряли у него в глотке.
— Точно, я тебя знаю! — просияв, продолжала она. — Мы в школе вместе учились!
— Дебра? — спросил он, не веря своим глазам.
Неужели она? Милая чистая девушка, фантазии о которой скрашивали ему бесконечно долгие уроки? Те же губы, тот же нос… однако на этом сходство кончалось. Она страшно исхудала, на изможденном лице торчали скулы. Волосы — когда-то каскад золотых кудрей — превратились в неопрятные, грязные даже на вид заросли белесой пакли. Кожа какая-то странная, словно маслянистая. И глаза. Пустые, мертвые глаза.
— Ну конечно! — откликнулась она, откровенно радуясь, что ее узнали. Должно быть, не так часто это случалось. — Как поживаешь?
Через несколько секунд он понял, что она не помнит, как его зовут — да и неудивительно. Он угостил ее пивом и в разговоре, рассказывая глупую историю о каком-то письме, полученном из школы, как бы невзначай упомянул свое имя. В глубоко запавших тусклых глазах отразилось облегчение: теперь можно было обращаться к нему по-человечески, без словечек типа "солнце" или "зая".
Он рассказал, чем сейчас занимается. На Дебру это явно произвело впечатление, да ему и самому стало чуть полегче. Задал тот же вопрос ей, упомянул: мол, слышал, что она уезжала в Калифорнию, — и Дебра отвела взгляд. Расплывчато ответила: да, там у нее была хорошая работа, только парень оказался урод. Теперь со всем этим покончено. И с работой, и с парнем. И с Калифорнией.
— Вообще-то я хочу уехать на автобусе, — сказала Дебра. — Может, даже сегодня.
— Куда?
Она пожала плечами.
— Не знаю. Куда глаза глядят. И начать сначала. С чистого листа, понимаешь?
— Понимаю.
— Что мне на самом деле нужно, — продолжала Дебра, — так это время. Чтобы подумать о своей жизни.
Он напрягся, словно она пнула его под дых.
— Да. Прекрасно понимаю, о чем ты. — Его голос дрогнул, и он сунул руку в карман. Полиэтиленовый пакетик почти обжег пальцы. Купил он его несколько месяцев назад — и носил с собой, вовсе не думая, что когда-нибудь использует. Просто еще одна фантазия. Конечно, на такое ему смелости не хватит! Но теперь он открыл пакетик и сжал в ладони круглую таблетку.
Через несколько минут Дебра вышла в туалет, быть может, желая уйти от неизбежных томительных пауз в разговоре. Едва она скрылась, он вытащил руку с зажатой в ней таблеткой из кармана. Оглянулся вокруг, заранее обливаясь по́том. Никто на него не смотрел. Одно быстрое движение — и таблетка оказалась в ее недопитом стакане. Целая вечность прошла, пока таблетка растворилась и исчезла, — и все это время и бармен, и любой посетитель могли заметить, что он делает, и поднять тревогу…
Однако никто не заметил.
К тому времени, как он предложил подвезти ее на автобусную станцию, Дебра уже с трудом соображала. Призналась, что денег на автобус нет. Он сунул ей в руку стодолларовую купюру, и она без возражений убрала ее в карман — похоже, привыкла брать деньги у едва знакомых мужчин.
Стоило сесть в фургон, как Дебра откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза. Ящика сзади даже не заметила. Лопаты тоже.
Некоторое время он всерьез размышлял над тем, чтобы все бросить. Сердце стучало оглушительно, словно подключенное к стереосистеме. Но мозг наполняли образы, которым невозможно было противиться, и… в конце концов,
Он повез ее в ближайшее место. Разумеется, было темно — но дорогу он знал. Остановил фургон в нескольких ярдах от вырытой ямы. Вышел, взял с собой фонарь и лопату, подойдя к яме, легко нашел свою метку. Счистил с дощатой крышки землю и песок, откинул крышку — и один взгляд в разинутую черную пасть земли заставил его содрогнуться от сладкого предвкушения. Неужели это не мечта, не фантазия, а на самом деле?!
Открыв заднюю дверь фургона, он достал ящик и потащил его по песку, жалея, что не подъехал ближе и не поставил машину к яме задом.
"В следующий раз", — сказал он себе. Эта мысль его поразила. Разве будет следующий раз? Нет, такое можно совершить только однажды.
Подошел к машине спереди, открыл дверцу с пассажирской стороны. Отстегнул ремень безопасности. Когда наклонялся, в ноздри ударил запах Дебры: от нее пахло дешевыми духами и гнилью. Когда вытаскивал ее из машины, она начала просыпаться, что-то забормотала.
До сих пор ему казалось, что ящик вполне нормального размера; лишь теперь, когда понадобилось втиснуть в него живую женщину, стало очевидно, что для этой задачи он мал. И что ему мешало найти "гроб" побольше?
"Ты же не всерьез собирался это делать", — подсказал внутренний голос.
