Поняв, что он не в настроении общаться, Зои отошла и принялась разглядывать окружающую местность. Наверное, старалась представить, что видел той ночью убийца. Завтра она сможет рассказать, что и как произошло, так, словно сама при этом присутствовала.
Полицейские начали извлекать ящик из ямы; Кудряш подбежал к ним с криком: "Осторожнее, осторожнее!" Наконец ящик поставили на твердую землю, снова открыли, Кудряш надел перчатки и склонился над ним, осматривая останки. Тейтум вообразил, как он на всякий случай щупает скелету пульс, — и его губы растянулись в безрадостной улыбке.
Кудряш достал из ящика сумочку и молча протянул Фостеру. Тейтум шагнул к ним, чтобы посмотреть.
Фостер открыл сумочку и бросил беглый взгляд внутрь.
— Деньги — сорок долларов и мелочь, — объявил он. — Скомканный автобусный билет. А это что? Водительские пра… — Вдруг рот у него приоткрылся, глаза расширились, наполнились удивлением и болью.
— Что такое? — спросил Тейтум.
— Я ее знаю, — внезапно охрипшим голосом ответил Фостер. — Она… мы в школе вместе учились. Дебра Миллер. Вот черт!
— Мне очень жаль.
— Такая милая была, — продолжал Фостер, — все ее обожали… После школы уехала из города. Говорили, вроде бы в Калифорнию.
Тейтум промолчал, глядя, как Кудряш хлопочет над телом. Быть может, Дебра Миллер и мечтала уехать в Калифорнию, но убийца решил иначе, и она упокоилась в земле своей родины…
Лайонс поехала известить родителей Дебры, и Зои напросилась с ней.
— Не понимаю зачем, — сказала ей Лайонс по дороге. — В нашей работе нет ничего тяжелее, чем сообщать родным. Или тебе нравится страдание?
Зои не совсем поняла этот вопрос: сама ли она любит страдать, или ей нравится смотреть, как страдают другие? Ответ в любом случае был один.
— Совсем не нравится. Но люди, охваченные сильными чувствами, забывают об осторожности и начинают говорить правду.
— Ничего нет тяжелее, — повторила Лайонс.
— Не нужно рассказывать им кровавые подробности, — заметила Зои. — Тем более что подробностей мы и сами пока не знаем.
— Да я не об этом. Сообщать родителям, что их сын или дочь погибли насильственной смертью, всегда ужасно, однако хуже всего, когда не можешь сказать наверняка.
— Это верно.
Теперь Зои поняла, о чем говорит Лайонс. Они объявят родителям Дебры, что нашли тело их дочери… но дальше скажут, что тело разложилось до неузнаваемости, и попросят помочь найти подтверждение, что это она. И тут — так же неизбежно, как всходит солнце по утрам — вздернет безобразную голову надежда. "Вдруг это не она! — зашепчет родителям. — Вдруг полиция ошибается!" Они увидят соломинку, за которую можно схватиться в штормовом море горя и утраты. До последнего не согласятся признать, что нет, убита не неизвестная воровка, похитившая сумочку их дочери, а именно их дочь.
А значит, о смерти своего ребенка им придется узнать дважды. В первый раз — когда они впервые об этом услышат; во второй — когда не останется сомнений.
Они припарковались у дома, выкрашенного в веселые бело-желтые тона, с симпатичным зеленым штакетником вокруг двора. Однако, выйдя из машины и идя к дверям, Зои начала замечать повсюду следы небрежения и упадка. Цветы в саду — пожухшие, густо заросшие сорняками. Грязные окна. Облупившаяся краска на стенах. Повсюду жужжали мухи.
Лайонс постучала в дверь. Подождала, постучала еще раз.
— Минуточку! — раздался из-за двери мужской голос.
Ждали они гораздо дольше минуты; и, когда Лайонс уже готова была постучать еще раз, дверь наконец отворилась. Перед ними стоял лысый старик с усталым морщинистым лицом, в белой рубашке, покрытой пятнами. С первого взгляда Зои показалось, что ему не меньше восьмидесяти, потом она поняла: нет, намного моложе. Пожалуй, ближе к шестидесяти. Просто он так выглядит.
— Мистер Миллер? — спросила Лайонс.
— Да.
— Я детектив Лайонс. Позволите войти?
Плечи его поникли.
— Что-то с Деброй?
— Лучше поговорить в доме.
— И во что она влипла на этот раз?
Лайонс поколебалась.
— Сэр… не присядете?
Он широко раскрыл глаза.
— Она что, ранена?
Лайонс вздохнула, видимо, смирившись с тем, что в дом их не пригласят.
— Мистер Миллер, боюсь, Дебра умерла.
— Умерла? — едва слышно прошептал он.
— Мы полагаем, что так. Да, сэр.
— Вы… полагаете? — Вот она, треклятая надежда. — То есть не уверены?
— Практически уверены. Мы обнаружили тело и сумочку с водительским удостоверением вашей дочери.
— А она похожа на мою дочь?
Лайонс сглотнула.
— Тело в плохом состоянии. Мы полагаем, что ее убили четыре месяца назад.
— Четыре месяца? — Надежда стремительно улетучилась. — Да… тогда все верно. Понимаю.
— Когда вы в последний раз видели вашу дочь? — спросила Лайонс.
Мистер Миллер испустил долгий дрожащий вздох.
— Ну… в последний раз — где-то в начале мая.
Лайонс и Зои переглянулись. Нападение на заправку произошло в ночь на шестое мая.
Мистер Миллер повернулся и, волоча ноги, побрел в дом. Дверь он оставил открытой, и Зои и Лайонс последовали за ним.
