Чудовище из Братвы разрушило мой мир… но перед этим оставил меня беременной его детьми. Четыре года я прятала наших близнецов, надеясь, что он никогда не узнает правду. Я пыталась построить жизнь вдали от него, вдали от хаоса, который он приносит. Но теперь судьба вернула меня в его владения, и он все узнал. Как только он узнает, что я скрывала, он заявляет на меня права и запирает в своем особняке. Он говорит, что не отпустит меня — ни в этот раз, ни когда-либо еще. Я сопротивляюсь, я убегаю, но он каждый раз возвращает меня назад, решив напомнить мне, кто именно контролирует ситуацию. Его власть так же неумолима, как и его месть, разрушая все стены, которые я пытаюсь возвести. Его прикосновения разжигают каждый шрам, который он оставил, каждую рану, все еще незаживающую под поверхностью. Мое сердце борется с желанием, которое он снова разжег, а мой разум сопротивляется тому, как он управляет моим телом. Но никакое расстояние или ярость не могли ослабить мою тягу к мужчине, которого я когда-то пыталась убить. И теперь он знает о наших детях, его крови, его наследии. Раздавит ли он меня снова? Или свяжет нас так, что я не смогу его избежать?
Музыка на яхте оглушительная, гипнотическая смесь глубоких басов и бодрых темпов, призванная поддерживать толпу в приподнятом настроении. Сама яхта огромная, сверкающий белый дворец на воде, с ярусами палуб и открытым баром, заполненным всеми мыслимыми элитными напитками. Сверкающий горизонт Монако мерцает вдалеке, смешиваясь с мерцающими волнами. Запах соленой воды и дорогого одеколона витает в воздухе.
Я помешиваю янтарную жидкость в стакане, стоя на краю верхней палубы и наблюдая за весельем внизу. Роман, моя правая рука и самый доверенный человек, небрежно опирается на перила рядом со мной. Его острые, бдительные глаза сканируют толпу, словно хищник, оценивающий потенциальную добычу.
— Неплохой способ отпраздновать, — говорит он, наклоняя бокал в сторону шумной вечеринки. — Встреча прошла хорошо, и теперь у нас есть новые партнеры. Чувствуется как победа.
Я киваю, потягивая виски. Это действительно похоже на победу, но я не из тех, кто напивается от успеха — или чего-то еще в этом роде. Роман знает это и не давит. Он из тех людей, которые процветают в хаосе, и насколько я ему доверяю, я научился следить за ним. Он преданный, конечно, но он также любит хорошо провести время.
Внезапное движение привлекает мое внимание. Мой взгляд останавливается на знакомой фигуре, спускающейся по лестнице с верхней палубы, и воздух вокруг меня, кажется, меняется. Кьяра Винчи.
Моему мозгу требуется мгновение, чтобы обработать ее вид. Ее темные волосы зачесаны назад свободными волнами, и на ней гладкое изумрудно-зеленое платье, которое облегает ее изгибы так, что заставляет оборачиваться проходящих мужчин. Она выглядит… царственно, почти неприкасаемо. За исключением того, что я коснулся ее мира самым брутальным образом из всех возможных.
— Разве это не…? — Роман замолкает, проследив за моим взглядом. Его голос понижается, приобретая нотки осторожности. — Кьяра Винчи?
— Похоже на то, — говорю я намеренно небрежным тоном.
Фамилия семьи Винчи — это то, что я слышал шепотом с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы понимать, что значит иметь власть. Они правили преступным миром Чикаго годами, их влияние распространялось как лесной пожар. До тех пор, пока три года назад не погибла почти вся семья.
Мой старший брат Максим позаботился о том, чтобы их правление закончилось, когда он убил их отца, дона Фернандо Винчи. Это не было чисто и не было тихо, но это было эффективно. Империя Винчи рухнула почти за одну ночь, заставив то, что осталось от их семьи, отступить в Италию. Ходили слухи, что они сосредоточились на восстановлении своего бизнеса на расстоянии, выжидая своего часа. Лоренцо Винчи, ее брат, теперь управляет их операциями.
Потом была Кьяра. Она была не просто пешкой в их игре, она была игроком в своих собственных правах. Она имела власть в своей семье, хотя насколько сильную, я не был уверен. Я знал, что ее нельзя недооценивать.
Роман смотрит на меня. — Что она здесь делает? Думаешь, это совпадение?
Я ухмыляюсь, ставя стакан на ближайший столик. — С ней? Никогда.
Не говоря больше ни слова, я отхожу от перил и спускаюсь по лестнице. Вечеринка кружится вокруг меня — смех, звон бокалов, тела, двигающиеся в такт музыке, — но мое внимание сосредоточено на чем-то одном. Кьяра меня еще не заметила, а если и заметила, то она отлично справляется с тем, чтобы меня игнорировать.
Она разговаривает с мужчиной, которого я не узнаю, ее улыбка вежливая, но отстраненная. Ее поза расслаблена, но я чувствую напряжение в ее плечах, тщательный контроль, который она проявляет над каждым движением.
Когда я приближаюсь, ее глаза мелькают в моем взгляде. На долю секунды что-то вспыхивает в ее выражении лица — раздражение, гнев, может быть, и то, и другое, — но это исчезает так же быстро, как и появляется. Она выпрямляется, ее улыбка становится острой, как лезвие.
— Серж Шаров, — говорит она, и ее тон пронизан едва завуалированным презрением. — Чему обязана удовольствием?
Я останавливаюсь в нескольких футах от нее, позволяя своему взгляду скользнуть по ней, впитывая каждую деталь. Она — шедевр самообладания, но я научился читать между строк. Она не хочет, чтобы я был здесь. Хорошо.
— Удовольствие? Давайте не будем забегать вперед, — отвечаю я, и моя улыбка не уступает ее неискренности. — Я не ожидал увидеть тебя здесь, Кьяра. Монако кажется… далеким от дома.
Ее улыбка не дрогнула, но глаза слегка сузились. — Я могу сказать то же самое о тебе. Что привело в этот уголок мира?
— Бизнес, — просто говорю я. — Такой, который хорошо оплачивается.
Ее спутник прочищает горло, чувствуя напряжение, и извиняется. Удачное время. Теперь нас только двое, толпа растворяется в фоновом шуме.
— Ты всегда приходишь на вечеринки, где тебе не рады? — спрашивает она, наклонив голову.
Я усмехаюсь, подходя ближе. — Это моя привычка. Ты бы это знала, если бы следила за текущими событиями.
