— Кормильцы? Вы уверены в этом? — Иван недоверчиво усмехнулся.
— Как иностранец вы можете не знать, что в староанглийском слово «лорд» означало кормилец. Наши короли жаловали крупные земельные наделы самым верным своим приближенным, чтобы они могли содержать по 50 — 60 хорошо вооруженных рыцарей. В наши дни многое изменилось, и сегодня на попечении лордов Адмиралтейства находится гораздо больше людей. Поэтому случаются досадные ошибки.
Все стало ясно, и больше Иван не задавал вопросов.
Его сочинение получилось до неприличия кратким, описанием красот природы и странных обычаев дикарей не блистало. Но содержало довольно точные данные о расположении горных хребтов и рек к востоку от границ колонии. Чтобы хоть как-то дополнить такое сухое описание, пришлось перечислить сорта слоновьей кости, цены на них и указать возможности поставок свежей говядины для нужд экипажей кораблей, заходящих в Капштад.
При новой встрече мистер Ричардсон уже не играл роль любознательного путешественника.
— Лейтенант Карпентер, ваша наблюдательность и умение думать делают честь всему офицерскому корпусу британского флота, — карие глаза собеседника весело блеснули. — Мало знать навигацию, но нужно быть осведомленным и о том, что творится на берегу. Теперь понимаю, что ваши действия в Гибралтаре не были случайными. Умеете оценивать обстановку не только на подходах к гавани, но и на ее рынке. Думаю, придет время и Капштад станет такой же базой британского флота, какой становится сейчас Гибралтар.
— Рад был оказаться полезным, сэр! Теперь мне необходимо следовать к месту службы. Не знаете, когда очередное судно отправляется в Бомбей?
— Перед тем, как прибыть в Капштад, я ознакомился со списками новых офицеров, посылаемых в Индию, — продолжал мистер Ричардсон. — Старшие офицеры отметили, что умеете действовать в трудных условиях и способны к самостоятельным и рискованным действиям. К сожалению, мне не удалось лично побеседовать с теми, кто давно вас знал и поставил свои подписи под ходатайством о вашем производстве в лейтенанты. Я говорю об адмирале Остине и капитане Франклине. Они оба погибли в бою…
От такой новости сердце стукнуло не в лад. Смерть этих двоих словно оборвала что-то внутри. Память о прошлом? Или надежду на возвращение домой? Они знали, что лейтенант Джон Карпентер — русский, насильно завербованный на фрегат «Кентавр». Для всех остальных ты один из многочисленных голландцев, немцев, скандинавов, которые служат в британском флоте. Конечно, в военное время никто не будет копаться в твоих бумагах, тем более что Адмиралтейство утвердило решение экзаменационной комиссии о присвоении офицерского звания. Сам о своем прошлом не болтаешь, служишь старательно, британский обычаи не осуждаешь… Многие и не задумываются о твоем происхождении…
Но теперь ты действительно остался один и должен рассчитывать только на самого себя…
Мистер Ричардсон заметил волнение Ивана. Истолковал это по-своему.
— Понимаю ваши чувства, лейтенант. Но идет война, потери неизбежны.
— Вы правы, сэр. Война…
— В Европе британская армия под командованием славного Джона Черчилля, герцога Мальборо, одерживает многочисленные победы. Теперь французские дивизии уже не считаются непобедимыми. В Атлантике и на Средиземном море наши корабли добились полного превосходства. Но противник еще очень силен и предстоит долгая борьба, тем более что наши союзники не всегда готовы идти на жертвы. По их вине у Британской короны возникли трудности в Индийском океане. Но ее подданные готовы исполнить свой долг. Не так ли, лейтенант?
— Так точно, сэр!
— Рад услышать такой ответ. В Южной Африке вы действовали самостоятельно, и нашли удачный выход из очень сложного положения. Остроумная сделка с голландскими властями прошла отлично, и вы спасли жизнь многим нашим морякам. Ведь из числа больных с других судов в живых осталась лишь пятая часть. Вы поступили как настоящий британский моряк и патриот! Я уверен в вас, лейтенант Джон Карпентер!
— Благодарю вас, сэр!
— Теперь о деле. Необходимо выполнить важное задание Адмиралтейства. Предупреждаю, разглашать его подготовку или обсуждать результаты с кем-либо категорически запрещено. Даже если после его выполнения вас будут допрашивать члены парламентской комиссии или очень высокопоставленные особы.
— Все ясно, сэр. Военная тайна.
— Военная и политическая, лейтенант! — последовал пристальный взгляд прямо в глаза Ивана и значительная пауза.
