— Веди шлюпку строго за ним, иначе налетишь на рифы. Волны прибоя яростно бросались на неровную серо-желтую стену, отделявшую лагуну от океана. В одном месте пирога проскользнула в просвет между ее неровными зубцами. Иван направил шлюпку следом, туземные гребцы налегли на весла. Волна поддала так, что дух захватило, но проскочили. Второй ряд рифов прошли спокойно и очутились в тихой лагуне. В ее прозрачной воде плавно покачивались радужные шары медуз, сновали стайки разноцветных рыбешек. На усыпанном белоснежным коралловым песком дне виднелись причудливые сплетения водорослей, красные и лазоревые морские звезды, крапчатые раковины.
Но рассматривать эти красоты долго не пришлось. Все обитатели поселка, десятка два хижин, крытых пальмовыми ветвями, собрались на берегу. Мужчины, обросшие бородами и оборванные, выглядели довольно жалко. Худые, одни пожелтевшие от лихорадки, другие с обожженной солнцем кожей, покрытой нарывами. У деревьев стояли смуглые женщины, окруженные кучами детей. Ловкие подростки, статью в отцов, цветом кожи в матерей, взялись за разгрузку шлюпки.
На берегу жара чувствовалась сильнее, чем в океане. Стоял влажный запах земли, болота, какой-то гнили. Длинные пятнистые ящерицы и серые крабы суетились возле куч мусора. Тучи мохнатых мух и мелкой мошкары липли к мокрому телу, лезли в глаза и уши. Ивану и его гребцам поднесли угощение — кокосовые орехи. Их мутноватый и чуть сладкий сок хорошо утолил жажду.
Тем временем Дик приказал разложить подарки на песке и лично пересчитал их. Гордо прошелся взад вперед, остановился в задумчивости. Затем объявил, что распределение всего этого добра требует тщательного обдумывания и переносится на следующий день. А пока приказал немедленно откупорить бочонок с ромом.
Такое решение вожака было встречено радостными криками всего населения.
Скоро Иван, который отказался от выпивки, но принял еще один кокосовый орех, выслушивал жалобы на поганое мадагаскарское житье, безделье, нищету и болезни. Узнал, что сейчас все поселки на восточном берегу находятся под контролем Черной Бороды. В его гавани, что лежит к северу, находится около десятка судов с пушками, но последнее время он редко выходит в море. На все суда и пушки не хватает боеприпасов, а при здешней жаре и сырости паруса и снасти быстро гниют. Никакой акулий жир, смешанный с известью, не заменит добрую смолу. Если и удается захватить что-нибудь ценное, то возникает проблема сбыта. Арабские и индийские купцы, которые время от времени появляются на побережье, бессовестно сбивают цены. Свои же товары, далеко не самого лучшего качества, продают очень дорого, знают, что кроме них мало кто решится заплывать в такие места. Последнее время в океане все чаще появляются военные корабли, и встречи с ними редко обходятся без потерь. Поэтому многие уже не рассчитывают на пиратский промысел. Они женятся на туземках и ловят рыбу или заготовляют лес. Есть такие, кто через родственников своих жен ведут торговлю с горными племенами…
Человек из другого мира, Иван вызывал всеобщий интерес. И разгоряченные ромом хозяева стали делать предложение одно заманчивее другого. А не останется ли гость заночевать? Можно будет позвать местных девушек. А утром отправиться в горы и поохотиться на диких быков. В прибрежных лесах можно увидеть лемуров — забавных хвостатых обезьян с большими глазами. Некоторые из них по утрам выходят на лесные опушки и протягивают лапки навстречу восходящему солнцу. То ли греются в его лучах после сырой ночи, то ли творят молитвы. В здешних лесах много странного и таинственного. Люди видели деревья, плоды которых походят на женские головы с зелеными волосами. Они покачиваются на ветру и издают звуки «вак-вак», очень похожие на кваканье лягушки. Арабские купцы высоко ценят такие плоды, платят за них чистым золотом…
Отказ Ивана остаться на берегу никого не обидел. Хромой Дик проводил его до самой шлюпки.
— Как видишь, живем небогато, — вздохнул он. — Те парни, кто еще здоров и силен, давно нанялись на корабли магараджи Конаджи. Этот азиат хорошо платит, беспощадно наказывает за любую провинность. Еще говорят, он требует принять ислам, а это означает, что человек уже не вернется домой и навечно останется в Азии. Другие, за кем нет большой вины, сдаются англичанам или голландцам. Но это дело ненадежное — придется посидеть в тюрьме и еще неизвестно, чем закончится следствие. Но большинство предпочитает время от времени нападать на купцов и поджидает прихода новых парней из Атлантики. Вот, когда мы развернемся!
— Черная Борода на них и надеется?
