Детские фото Самсона совсем не интересовали, беглым взором скользнул он и по витрине с рамочками: прямоугольными и овальными, бронзовыми, деревянными, просто картонными. Зато он пристрастно изучал женские фотографии, пока его занятие не прервал услужливый приказчик, молодой человек, лет на пять старше Самсона, с кудрявой шевелюрой. Глаза его прятались за круглыми стеклышками в тонкой металлической оправе.
Приказчик внимательно выслушал Самсона, записал в блокнот все, что мог сообщить ему юноша: фотографию делал Братыкин, в 1907 году, скорее всего во второй половине года, девушка в тунике, красивая, там где кончается левая бровь — родинка, зовут Эльза, — и скрылся за темно-синей плюшевой портьерой.
Самсон в чрезвычайном волнении опустился в мягкое кресло, фотографии на стенах и в витринах его больше не волновали, он успел убедиться, снимка Эльзы там не было. Без интереса смотрел он теперь на немногочисленных клиентов и ждал решения своей судьбы.
К счастью, любезный приемщик появился довольно скоро, минут через пять. В руке он держал негатив и маленькую — пробную — фотографию. И то, и другое Самсон схватил с нетерпением. Да, это была она — его милая тайная жена, его драгоценная малышка Эльза!
— Вам что-нибудь известно об этой барышне? — спросил с замиранием сердца Самсон у приемщика.
Тот откуда-то из-под прилавка извлек потрепанную книгу и начал перелистывать страницы. Наконец последний раз глянул на цифры, проставленные на обороте фотографии, сличил их с цифрами в первой графе книги и сказал:
— Мадам Жозефина де Пейрак, французская подданная, доктор медицины из Дамаска. Проживала в гостинице «Европа», снималась для участия в конкурсе красоты.
Самсон, открыв рот, переводил взгляд с фотографии, зажатой в дрожащей руке, на приказчика, затем на книгу, затем снова на фотографию. Сознание его мутилось. Фотография в его руке была уменьшенной копией той, что хранилась в альбоме госпожи Май. Самсон был уверен — на обеих фотографиях его жена Эльза Куприянская. Однако в ателье она значилась под другим именем! Что все это значит? Его жена — француженка? Из Дамаска? Доктор медицины? Но как она оказалась в Казани? Как она могла полюбить его, юного провинциала? Как могла выйти за него замуж? Где ее теперь искать? В Париже или в Дамаске?
— Позвольте-с фотографию и негативчик тоже — таков порядок, — поспешил вывести посетителя из столбняка приемщик ателье Лернера. — Чем могу служить?
Самсон повернулся и, не сказав ни слова, поплелся к выходу.
Он брел по Невскому, не видя ничего вокруг, наталкиваясь на встречных прохожих. Он не знал куда идет. Он не чувствовал мороза. Уличный шум доносился до него словно через двойную раму окон. Очнулся он лишь на Дворцовом мосту. Схватившись за обледенелые перила, он заглянул в мрачную бездну — далеко внизу посверкивала ледяная броня Невы. В лицо ему дул колючий ветер, но он не остужал жара, который пылал в его сознании.
— Самсон Васильевич! — милый голосок и легкий хлопок по плечу вынудили несчастного обернуться. — Вот так встреча! Что вы здесь делаете?
Самсон с удивлением смотрел на улыбающуюся девушку в беличьей шубке.
— Вы меня не узнаете? — продолжила она. — Я — Мария Жуковская! Вспомнили? Иду с курсов — смотрю, вы стоите! Не топиться вздумали?
Самсон оторвал руки от ограды моста и поправил шапку, посильнее натянув ее на лоб.
— У вас такое страдальческое выражение лица, — заметила Мария, беря Самсона под руку и увлекая вперед, — а здесь так дует. Что с вами?
— У меня голова раскалывается, — наконец пробубнил Самсон. — Не знаю, что делать?
— А как ваш друг? У него с головой все в порядке? — улыбнулась Мария.
— Кажется да, — простонал Самсон и остановился. — Мария Васильевна, есть ли на свете Бог? Ходите ли вы в церковь? Как это все соединить?
Барышня покачала головой.
— Этого все ищут. Но я тоже не знаю ответа. Но как странно, что я вас встретила! Это — знак.
— Знак чего? — вяло спросил Самсон, припоминая, что вообще-то надо вернуться в редакцию и узнать о судьбе Фалалея — не нашелся ли товарищ? Не поможет ли ему разобраться в этой чудовищной ситуации?
Мария вновь повлекла Самсона вперед.
— Помните, Самсон Васильевич, мы вчера с вами разговаривали? И я говорила о моей подруге Препедигне?
— Помню, — безучастно ответил Самсон.
— Представляете, вчера она мне позвонила! Будто услышала наш разговор. И сказала, что хочет помочь мне обрести истину и гармонию. Вот к ней и иду на Гороховую. Пойдемте со мной?
— А это далеко?
— Теперь уже не очень.
— А там не теософский капитул? — с подозрением поинтересовался Самсон.
Он с удивлением для себя понял, что идущая рядом с ним девушка хорошенькая и ему не хочется расставаться с ней.
— О нет! — серьезно ответила Мария. — Я тоже этот вопрос задала. Мне теософы не нравятся. А здесь — что-то новое, неизвестное. Природное, святое. Я, конечно, и сама не очень верю. Но так хочется увидеть со-лице, духовное солнце! В конце концов, мы всегда сможем уйти, если не понравится.
Самсон улыбнулся и согласился сопровождать мадемуазель Жуковскую.
