Тернов и Лапочкин еще не вполне очнулись от дикого инцидента и, как завороженные, наблюдали дальнейшее. Сумасшедший подскочил к даме, затявкал, хватая руками полы ее шубы. Дама правой рукой потрепала разметанные патлы. Сумасшедший извернулся и принялся ловить ртом руку в светлой печатке, дама смеялась. Однако безумный был ловок и достал-таки желанную добычу.
Тут же раздался душераздирающий дамский вопль! Сумасшедший сжался в комок и повалился на бок. Человек с сигарой лениво протянул даме неразличимый для сыщиков предмет — оба, увидев последовавшие движения женской ручки, ахнули: дама хлестала провинившееся создание плеткой!
— Да что же это такое? — выступил из-за спины Лапочкина Тернов. — Пора прекратить это безобразие. Нельзя же так унижать человеческую личность!
— Хорошо, что Коцюбинского здесь нет, — угасшим голосом отозвался Лапочкин, — а то бы призвал к ответу градоначальника. За скверное содержание заведений для умалишенных да за зверства золотой молодежи.
— Идем к ним, — потребовал Тернов. — Сами призовем голубчиков к ответу. Хотя бы в глаза им посмотрим.
Посмотреть в глаза негодяям сыщикам не удалось — когда они направились к странной компании, женщина и ее спутник с сигарой уже садились в экипаж. Сумасшедший, скорчившись, все еще валялся на мостовой.
Проводив глазами отъезжающих, военный медленно повернулся к сыщикам.
— Следователь Казанской части Тернов, — отрекомендовался Павел Миронович, — что здесь происходит, сударь?
Лапочкин, стоя справа от начальника, наблюдал за сумасшедшим. Тот, услышав голоса посторонних, внезапно встал на две ноги и, отряхиваясь на ходу, зашагал ко второму экипажу.
Военный смерил непрошеных соглядатаев оценивающим взглядом. Затем медленно достал из внутреннего кармана шинели документ и протянул Тернову, впрочем, не выпуская его из рук:
— Прошу вас покинуть место проведения специальной операции, не вмешивайтесь в дела военной контрразведки.
Так же медленно незнакомец сунул предписание в карман, развернулся и направился к экипажу, в котором уже угнездился сумасшедший.
Через минуту Тернов и Лапочкин в полнейшем недоумении остались на набережной в одиночестве.
— Вы что-нибудь понимаете, Лев Милеевич? — жалобным голосом спросил Тернов.
— Разумеется, — пожал плечами помощник, — военная контрразведка проводит специальную операцию — и не нашего это ума дело.
— Но неужели в городе так опасно? Неужели для поимки врагов России необходим такой маскарад? И для кого он предназначался?
— Остается только гадать. Пойдемте отсюда подобру-поздорову. Видимо, есть поблизости какие-то личности, для которых разыгрывался этот спектакль. Может быть, бомбометатели. Не сочли бы нас за агентов контрразведки.
— Но мы сами можем скрутить кого угодно, — с обидой ответил Тернов, следуя за своим многомудрым помощником.
— Надо по сторонам посматривать, — посоветовал Лапочкин, втянув голову в плечи, — могут встретиться злоумышленники.
Однако высмотреть сыщикам никого не удалось, разве что дворников при исполнение обязанностей да парочку посиневших от мороза «жриц любви».
— Я не оставлю вас одного, — заявил Лапочкин, — пока мы не придем в безопасное место.
— Благодарю вас, друг мой, но это лишнее, — ответил Тернов, тщательно скрывая признательность, — вам нужно продолжать расследование. Вы же хотели идти в меблирашки Будановой.
— Пойду, вот минуем опасную зону, и отправлюсь, — ответил помощник, не отрывая взгляда от высокой старухи, шествующей на противоположной стороне. Поверх ее зипуна был намотан огромный платок.
— Что же здесь опасного? — на всякий случай возразил Тернов. — Вам эта старуха не нравится? Думаете, социалистка?
— Сейчас ни в чем нельзя быть уверенным, — философски заметил Лапочкин. — А под платком она что-то скрывает.
— Не бомбу же!
— А вот сейчас и узнаем!
Лапочкин бросился наперерез старухе, та встала как вкопанная. Запыхавшийся Лапочкин развел руки. Вид его не предвещал ничего хорошего.
— Куда идешь, голубушка?
— А вам-то какое дело? — нависнув над невысоким Лапочкиным, каланча в зипуне сверкнула узкими глазами.
— Грубить не надо, милая, — зловеще рыкнул Лапочкин. — Не буди во мне зверя. Что за пазухой?
— Лучше бы бомбистов ловили, — съязвила старуха, — а не к бабам вязались.
Подоспевший к помощнику Тернов вспыхнул.
— Будешь артачиться, отправлю в кутузку, — пообещал он.
— Я видел, милочка, как ты выскользнула из дома да по сторонам озиралась, — добавил Лапочкин, — еще издали приметил. Быстро показывай, что несешь? Краденое?
— А если я не хочу? — упрямствовала старуха. — К приличной даме приставать в темное время… Я вам что, проститутка?
— Последний раз предупреждаю, — возвысил голос Тернов.
— Неужели прямо здесь раздевать будете? — оскалилась вредная баба, но платок распахнула сама и вытащила из-за пазухи пакет.
Лапочкин было дернулся, но потом все-гаки с опаской дотронулся до тряпки с неизвестным содержимым и сразу понял, что взрывного устройства или чего-нибудь, что напоминало бы о бомбе или динамите, в пакете нет.
Баба криво ухмыльнулась. Лапочкин развернул тряпку и увидел разорванные куски газет.
