В этом же году Николай Гумилев и Анна Ахматова (Горенко Анна Андреевна) заключают брачный союз. Кстати, познакомились они еще в юности, в Царском Селе, и их судьбы уже неоднократно пересекались. К примеру, в Париже, где Гумилев, будучи студентом Сорбонны, умудрился издавать небольшой журнал «Сириус». Анна Ахматова печаталась в нем, хотя весьма скептически относилась к затее своего близкого друга. Сохранилось одно любопытное свидетельство ее взгляда на затею поэта. В одном из писем к своему знакомому она писала: «Зачем Гумилев взялся за «Сириус». Это меня удивляет и приводит в необычно веселое настроение. Сколько несчастиев наш Микола перенес и все понапрасно! Вы заметили, что сотрудники почти все так же известны и почтенны, как я?» (Стиль и орфография письма сохранены).
Журнал вскоре развалился. Но этот эпизод из жизни Гумилева харктеризует молодого человека не только как поэта, фантазера, путешественника, но и как человека, желающего делать дело.
Сразу же после свадьбы, состоявшейся в апреле, молодые отправились в путешествие в хорошо знакомый им Париж и возвратились в Россию только осенью, почти через полгода. И как это не покажется странным, почти сразу по возвращении в столицу Гумилев совершенно неожиданно, бросив дома молодую жену, вновь уезжает в далекую Абиссинию. Эта страна по-прежнему странно и загадочно притягивает Гумилева, порождая различные слухи и толкования.
Впрочем Гумилев делал нестандартные поступки не только в жизни, но и в поэзии. В 1913 году Николай Гумилев и его друг Сергей Городецкий опубликовали в журнале «Аполлон» ряд статей с критикой известного литературного течения символизма и провозгласили новое движение—акмеизм.
Не вдаваясь глубоко в сущность нового поэтического течения, скажу читателю по секрету, что это обычные профессиональные литературные штучки, когда в поисках нового способа заявить о себе выворачивают «шубу» или, в данном случае, поэзию наизнанку и утверждают, что это совсем новая, другая «шуба», что это совсем новая, иная поэзия. Гумилев, человек весьма энергичный, становится фактически лидером нового движения «акмеизма» и выступает не только против символизма, но и футуризма, наиболее известных и распространенных в те годы литературных течений. Собственно читателю глубоко безразлично, какого направления придерживается поэт, были бы хорошие стихи, которые хотелось бы читать не отрываясь.
К сожалению, всякие каноны в поэзии — это попытка загнать себя, свой божий дар и сам стих в узкий коридор теоретической наукообразности и индивидуальной вычурности. Вот образец гумилевского акмеизма:
Красиво, но не из мира сего. Впрочем, это не литературная оценка или критика, это мое личное мнение. Мне больше нравится «поздний» Гумилев, когда он естественен, глубок, лиричен и трагичен:
