— Тереса уверяет, что не хотела подводить Дельфину, которая тоже, в какой-то степени, может считаться ее подругой.
— Ничего себе подруга! Дельфина уверяла, что была дома, а за все события той ночи несет ответственность только Мария Алехандра.
— Теперь нам очень важно детально восстановить вею картину событий, — серьезно заметил Камило, — а потому я бы хотел выслушать и твою версию.
— Хорошо, — согласился Себастьян, — я постараюсь все рассказать. Все это произошло накануне моей поездки в Европу. Луис Альфонсо хотел меня познакомить с той девушкой, которую он называл своей невестой и, при этом, уверял, что мне непременно понравится ее сестра. По дороге к ним мы много выпили и, я даже не помню, почему вошел в ту хижину один, а мой брат остался у входа. А, нет, минутку, — Себастьян наморщил лоб, — Луис Альфонсо остановился, чтобы поговорить с какой-то девушкой.
— С Дельфиной? — нетерпеливо спросил Камило.
— Не знаю, — пожал плечами Себастьян, — я ее не видел, хотя и слышал чей-то женский голос.
— В таком случае, — уверенно заявил Камило, — это была она. Никто, кроме нее, не знал, что в ту ночь в этой хижине должно было состояться свидание.
После разговора с Себастьяном, он вышел из тюрьмы, сел в свой джип и долго размышлял. Как быть дальше — поехать ли к Марии Алехандре, или предоставить событиям развиваться своим чередом. Да, она любит Себастьяна, и достаточно откровенно оттягивает день свадьбы с ним, с Камило. Да, она пренебрегает им и унижает его, то ли по глупости, а то ли потому, что ничего к нему не чувствует, кроме простого дружеского расположения… Все это так, и ему известны все ее слабости, пороки, непоследовательности… и чертовски обидно все это выносить и терпеть, но есть ли какой-то иной выход? Обладает ли он достаточным запасом мужества, чтобы поставить точку на своей несчастной любви и вести себя не как преданный, готовый стерпеть все, что угодно, раб любимой женщины, но как настоящий мужчина, способный признать свое поражение и не унижать своего человеческого достоинства? И, чем больше Камило размышлял надо всем этим, тем больше признавал, что нет, не способен. Все, что угодно, отдаст он за ласковую улыбку Марии Алехандры; пойдет на любое унижение, чтоб только быть рядом с ней, пусть даже для того, чтобы видеть, как мучается она от любви к его счастливому сопернику. В любви можно быть или господином или рабом, и, если не получается одно, приходится терпеть другое, если только не в силах поставить крест на своей любви! Какими бы ни были любимые женщины, но они — это отражение нас самих, а потому, если уж влюбился, надо искать недостатки не в ней, а в себе самом.
И Камило приехал к Марии Алехандре и извинился перед ней за свою вспыльчивость. От одного он только не смог удержаться — от легких и, каких-то виноватых упреков, в ее адрес.
— Обрати внимание, — сказал он, — что раньше мы никогда не ссорились, все было достаточно гармонично и спокойно, зато теперь разговариваем так агрессивно, словно являемся врагами.
Они и на самом деле являлись врагами, потому что в любви можно быть только союзниками, а, если любовь испытывает только один, второй инстинктивно ведет себя, словно враг.
— Нет, Камило, — как бы оправдываясь, заявила Мария Алехандра, — виной всему только обстоятельства. Но ты должен помнить одно — я дала тебе слово и не собираюсь от него отказываться.
— Ну, хорошо, — со вздохом сказал он, — давай считать тот эпизод пройденным и теперь поговорим о настоящем. Мы вместе с Себастьяном попытались восстановить события той ночи, когда ты, якобы, убила человека.
— А что побудило вас к этому? — как-то подозрительно поинтересовалась Мария Алехандра.
— Дело в том, что Себастьян хочет примирить тебя с твоей дочерью, а потому считает необходимым доказать твою невиновность.
— Но до каких пор он будет вмешиваться в мою жизнь?! — с досадой воскликнула она, и Камило, к своей радости, не обнаружил в тоне ее голоса никаких нежных интонаций.
— Но ведь он любит тебя и это невозможно отрицать, — произнес он, тщательно следя за реакцией Марии Алехандры.
— Ты в этом уверен?
— Да, я в этом уверен, как уверен и еще в одном обстоятельстве — только с помощью Себастьяна и Дельфины нам удастся доказать твою невиновность.
— Но, какое отношение к этому имеет моя сестра?
— Твоя сестра — отъявленная лгунья, и только Себастьян может принудить ее сказать правду.
И тут Мария Алехандра вдруг пришла в ярость. Камило с изумлением смотрел на ее, раскрасневшееся лицо и думал о том, как мало он ее, все-таки, знает.
— Значит, Себастьян для своего освобождения и, якобы, для моего блага решил воспользоваться признанием моей сестры? Женщины, которая ждет от него ребенка? Честное слово, Камило, от него я и не ждала ничего другого, но вот ты, как мог ты на это согласиться?
— Мы с ним оба стремимся к благородной цели, — осторожно сказал Камило, не слишком понимая причин ее горячности. — И эта цель состоит в твоем полном оправдании…
