— Еще бы! — Эулалия прищурила глаза. — Ты думаешь, от меня так легко отделаться? Но не спеши, девочка. Ты выходишь на свободу, а значит, тебе нужна соответствующая экипировка! Тут тебе кое-что приготовлено от щедрот Господних и рабы божьей Эулалии.
Монахиня выхватила из-за спины небольшой пластиковый пакет и помахала им перед носом Марии Алехандры, словно дразня ее.
— Что это, Эулалия?
— Вот смотри… — Эулалия стала вынимать из пакета разноцветные коробочки и футляры, тарахтя при этом, как диктор в телевизионной рекламе. — Я купила тебе новую зубную щетку, просто замечательную щетку, твоя старая совсем никуда не годится… А это — маникюрные ножницы…
— Но у меня ведь уже есть такие… — попыталась возразить Мария Алехандра.
— Есть? Точнее сказать «были»… — Эулалия заметно смутилась. — Понимаешь, Мария Алехандра, я тут чинила телефон и хотела обрезать проволоку твоими ножницами, а они вдруг взяли да и сломались. Но эта новая — даже лучше. А вот… румяна, просто замечательные румяна и лосьон под названием «Фашинешн»! Боже, что за название! Но запах отличный…
Мария Алехандра взяла ее за руки, пытаясь остановить непрерывный словесный поток.
— Ты будешь по мне скучать, Эулалия? — тихо спросила она.
Эулалия умолкла и отвела взгляд. Слезы стояли у нее в глазах. Словно разозлившись на свою невольную слабость, она резко передернула плечами:
— Вот еще! Теперь я наконец-то смогу спать спокойно.
— Посмотри мне в глаза, Эулалия!
— Как бы не так! Одна вот так смотрела-смотрела да… окосела. Прости, Мария Алехандра, я что-то не в себе сегодня.
Мария Алехандра обняла ее, чувствуя неудержимое желание расплакаться. Так они стояли обнявшись не говоря ни слова. Мария Алехандра внезапно подумала, что впервые расстается с Эулалией. За годы заключения она привыкла постоянно видеть ее рядом с собой. Эулалия стала ее настоящим ангелом-хранителем, защитницей и утешительницей. Ее присутствие, постоянная готовность прийти на помощь были настолько естественными для Марии Алехандры, что только теперь она начала по-настоящему осознавать, как много теряет, расставаясь с Эулалией.
— Ничего… — будто отвечая на ее мысли, произнесла монахиня. — Мы с тобой будем часто видеться, будем звонить друг другу… Слушай, я достала адрес сенатора Эстевеса, мужа твоей сестры. Шофер уже знает, куда тебя везти.
Мария Алехандра вытерла слезы и едва заметно улыбнулась.
— Ты не представляешь, как мне страшно, Эулалия!
— Почему же не представляю?.. Я как раз подумала… Я сказала себе: «Эулалия, твоя девочка может умереть от страха там, у Эстевесов!» и решила: «Какая же ты дура, Эулалия! Почему бы тебе не поехать с Марией Алехандрой?!» Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?
На лице сенатора Эстевеса читалось выражение высокомерия, которое так не любила и которого так боялась Дельфина. Во время частых размолвок он смотрел на нее как на низшее существо, как на клопа, осмелившегося потревожить императора, и тогда Дельфина ощущала, что пятнадцать лет совместной жизни не только не сделали их родными людьми, но даже ничуть не сблизили. Перед ней стоял совершенно чужой человек, не понимавший и не желавший ее понять. Дельфина знала, как не любит муж, когда его отвлекают от служебных дел семейными заботами, и видела, что сейчас он раздосадован не меньше, но выхода у нее не было. Она вызвала его домой из офиса, и только страх, страх не перед ним, а перед неожиданно надвигавшейся на них трагедией мешал ей заговорить первой.
Самуэль молча ждал объяснений, не замечая смятенного состояния жены, но в конце концов не выдержал. Голос его звучал предельно сухо, почти официально:
— Надеюсь, случилось нечто действительно из ряда вон выходящее, раз ты решилась вызвать меня из сената в разгар избирательной кампании!
— Ты уехал утром, даже не попрощавшись… — не зная, как начать, пробормотала Дельфина.
— Я уехал, не прощаясь, сегодня утром, потому что ты вчера вечером точно так же исчезла из дома, не удосужившись даже объяснить, куда и зачем едешь.
— Извини, Самуэль. — Дельфина собралась с духом и решительно произнесла: — Случилось нечто ужасное! Ты должен об этом знать. Я просматривала газеты и…
— И что?
— Ты видел сегодняшнее сообщение министерства юстиции?
— Не говори мне ни о министерстве, ни о министре юстиции! — раздраженно воскликнул Самуэль. — Ты отлично знаешь, что он мой враг. Я делаю все, чтобы его убрали с этого поста!
— Надеюсь, то, что случилось, это не его месть тебе. — Дельфина увидела, как муж побледнел и переменился в лице.
— О чем ты говоришь? В чем дело?!
— Мою сестру Марию Алехандру выпустили на свободу. Она вскоре приедет за своей дочерью!
Реакция Самуэля удивила даже Дельфину, считавшую, что хорошо знает его. Это известие ошеломило Эстевеса, он не в силах был вымолвить ни слова, но потом наконец, закричал так, будто сама жизнь его находилась в опасности:
— Нет! Будь она проклята! Нет, я не допущу этого!!!
Заметив удивленный взгляд жены, Самуэль заставил себя говорить спокойно, но Дельфина видела, что руки его дрожат.
