– Да, шеф, этот тип назвался Фернандо Мединой, – подтвердил он. Тогда «шеф» медленно перевёл свой вопросительный взгляд на Рикардо и тот тоже счёл нужным это подтвердить:
– Меня, действительно, так зовут.
– Так это ты приходил в «Лузитанию»?
– Да.
– И что у тебя с собой было?
– Старый номер колумбийской газеты «Эксцельсиор» с фотографией мнимой могилы сеньоры Марии Алехандры Фонсеки.
– Гм, – задумчиво пробормотал собеседник Рикардо, устремив на него испытующий взгляд. – Ну, тогда какого чёрта я встретил вас обоих на выходе из кафе, в тот момент, когда уже сам пришёл на встречу?
Рикардо мгновенно всё сообразил.
– Видите ли, сеньор, вы должны были встретиться именно со мной, – начал объяснять он, – однако, сеньора Фонсека что-то заподозрила и решила мне помешать. К сожалению, я не знал вас в лицо, и потому…
– К сожалению, для тебя будет тогда, когда ты слишком хорошо меня запомнишь, – презрительно оборвал его «шеф». – Так значит, у тебя нет никаких общих дел ни с сеньорой Фонсека, ни со своим дядей?
– Я не совсем понимаю, сеньор, что вы имеете в виду, – осторожно поинтересовался Рикардо.
– Эти твои родственники имеют какое-либо отношение к делам Луиса Альфонсо Медина?
Рикардо весь сжался, не зная, что ответить. Судя по грозному тону этого вопроса, от ответа на него многое зависело. Заметив его колебания, «шеф» повторил свой вопрос, сформулировав его ещё более ясно.
– Быстрее отвечай, придурок, твой дядя и его жена занимаются теми же делами, что и ты, или нет?
Рикардо отрицательно мотнул головой и тут же понял, что ошибся – оба его собеседника обменялись быстрыми и многозначительными взглядами, причём «шеф» что-то сказал мотоциклисту – Рикардо уловил только слово «дерьмо», на что мотоциклист растерянно развёл руками.
– Ну, ладно, а сам-то ты с чем прибыл? – спросил «шеф».
– Мне поручено сказать, что заказанный вами груз, сеньор, уже готов и скоро будет доставлен из провинции в Боготу. Главная проблема заключается в том, что в настоящий момент в связи с рядом арестов, утрачена возможность переправить его за границу. Поэтому, если ваш посланец сможет прибыть в Боготу через две недели и оплатить всё на месте, тогда проблем не будет.
– Всё?
– Нет, – поспешно ответил Рикардо. – Я ещё не назвал место встречи, если, конечно, вам подходят эти условия.
– Подходят, – сухо кивнул «шеф». – Итак?
– Гостиница «Ацтек», номер 216. Он будет забронирован через неделю и до конца месяца на имя сеньора?…
– Мельфлора. Теперь всё?
– Да, – облегчённо, но и несколько испуганно выдохнул Рикардо и оглянулся на стоявшего за его спиной мотоциклиста.
– Хорошо. Пьер, отвезёшь его обратно в гостиницу, – и человек в ярком галстуке двинулся к своему «феррари», а Рикардо, поняв из этой французской фразы лишь слово «гостиница», со страхом взглянул на мотоциклиста. Однако тот всего лишь вновь сел за руль и протянул ему шлем. Рикардо с облегчением нахлобучил его на голову и устроился на заднем сиденье. Мотор взревел и через сорок минут они уже были возле «Золотого века». Впрочем, за эти сорок минут Рикардо успел о многом передумать. Все его мысли вертелись вокруг двух главных тем – при первой же возможности обязательно послать к чёрту все эти дела, а если Пача будет подбивать ещё на что-то подобное, то послать к чертям и Пачу. Вторая тема была более актуальной – он понимал, что своим неудачным ответом явно повредил Марии Алехандре, а, может быть, вместе с ней и Себастьяну. На хирурга ему было по большому счёту плевать, но вот Мария Алехандра… Поэтому теперь он ломал голову над тем, что означают загадочно-грозные переглядывания двух этих типов, когда он сказал им, что ни Мария Алехандра, ни Себастьян не имеют отношения к делам Луиса Альфонсо. Каким, чёрт подери, делам, и какое отношение – Рикардо и сам не знал и теперь корил свой болтливый язык.
Простившись с мотоциклистом – если только можно назвать это прощанием, поскольку тот лишь на мгновение притормозил у тротуара и тут же умчался, не сказав в ответ ни слова, Рикардо задумчиво остановился перед входом. Достав из кармана пластинку жевачки, он медленно развернул обёртку, положил жевачку в рот и приблизился к уличной урне. В тот момент, когда он уже опускал туда обёртку, его рассеянный взгляд случайно упал на торчавшую из урны газету. «Фонсе» – большой и жирный шрифт на смятой и сложенной вдвое газетной странице.
Рикардо мгновенно выхватил газету из урны и развернул. Фотография изображала Марию Алехандру и Себастьяна на пороге какого-то дома, причём он стоял спиной, и на рукаве его пиджака виднелось большое тёмное пятно, а она оглядывалось через плечо, и фоторепортёру удалось подловить отчаянное и злое выражение её красивого лица. Чтобы понять суть заголовка, Рикардо хватило даже его скромных запасов французского. «Второе покушение на очаровательную сеньору Фонсека!»
